Битая грань

А все равно ломало — забытым, полустертым опасением, что недоглядел, упустил детали, не уберег малышку… Что ж, оказалось достаточно пары секунд, чтобы этот страх появился и не просто выскочил у него из нутра, как черт из табакерки, а еще и настолько сильнее стал…

Потому что совершенно иначе все сейчас было в его отношении к Кате! За пару дней прорвало в душе и мозгу заслоны, сплелось с тем давним, как дорожил девочкой, переплавилось в новое и объемное, рвущее вены изнутри. И, слушая, как Леонид описывает ее внешний вид, понял это кристально ясно.

Все бросил! Прямо посреди встречи с Горбатенко сорвался, как только друг позвонил. Забил на обсуждение тех непоняток со львовскими, на их расчеты и прикидки. Но Олег поймет, Санек потом объяснит. Друг простит, знал, самого жизнь помотала конкретно.

А Катюша хихикнула в трубку… Как бальзам ему на душу, вот честно!

— Саша… Не могу так рассказать. Сложно… Страшно и странно… Мне глаза в глаза с тобой нужно… — ее голос дрожал от слишком напряженных эмоций. — Как ты и обещал…

— Я еду, котенок. Еще пару минут, и буду! — все-таки прорезался накал, который сейчас барабанил в голове, голос сел, слова стали отрывистыми, резкими. Будто давил, убеждал ее, чтоб не появилась паника. — Ты мне только скажи: тебя никто не обидел? Ты цела?

— Цела… Цела, Саша! Не в том дело, — она так странно дышала, словно не хватало воздуха. Переживала?

— А в чем? Расскажи, малыш? Не темни, у меня реально сейчас инсульт бахнет от страха за тебя…

— Ты сильный, выдержишь, — вновь смешок. Нервный какой-то. — Очень сильный. Сильнее меня… А мне тебе в глаза смотреть надо, чтобы понять. И тогда рассказать. Решить, стоит ли… — не сдавалась все равно, хоть и слышал, что уже за гранью истерики. Просто не ревет, а по-другому это выплескивает.

О чем она? Понять бы, е-мое!

— Почему без телефона?

— Случилось так. Разбила… Ногой. Каблуком в экран… Знаешь, как в кино! — снова смешок. — Даже не думала, что способна на такое… Но чтоб никому уже все, что там, не попалось на глаза. Не хотела, чтобы нашу переписку читали, а удалять — времени не было.

— Катя, ты меня пугаешь, — хохотнул и он, натужно, для виду. Вообще ее слова не успокоили. — Что за греб***ые шпионские игры?

— Да нет, не игры. Просто злость… Достали! Так устала от этого, не передать! — вздохнула. Опять тяжело и с усилием, словно не хватало ей таки воздуха. — Где ты, Саша? Ты мне так нужен…

У него внутри холодело от какой-то потерянной интонации этого вопроса. И сердце бухает, как будто вновь двадцать.

— Уже паркуюсь, котена, в шаге от тебя, считай, — заверил, тупо бросив машину перед входом, не парясь поиском удобного места.