Битая грань

Кате, кстати, прилично влетело от начальницы по поводу этих сладостей, о чем она Саше не рассказывала, правда.

Та в принципе не отличалась миролюбивым характером, и мужчин недолюбливала «как вид». Видно, обидел ее кто-то конкретно. Всех называла мудаками и козлами, зачастую отрываясь на подчиненных, переходя на личности. И не дай бог было кому-то желанно забеременеть, рассказать об удачном свидании или обронить фразу о замечательном муже в ее присутствии. Начальница не успокаивалась, пока не доводила «наивную дуру» до слез, в деталях объясняя, что мужики пыжатся и идут на какие-то поступки, только если хотят тебя за просто так поиметь, или если поимели кого-то другого, а перед тобой вину пытаются загладить… Иногда и в матерных выражениях, что просто коробило окружающих. Не одна девчонка уже уволилась, да и мужчины не все выдерживали, невзирая на то, что зарплата, в среднем по рынку, действительно была неплохой.

Если брать во внимание, что их начальница была дважды разведена, наверное, делилась все же своим опытом. И в чем-то ее можно было понять… Но точно не принять и не оправдать подобное хамство и грубость.

Катерину ранее эта сторона характера руководительницы не касалась. У Кати просто не имелось никакой личной жизни, на нее отрывались по другим причинам. Но в последние дни… многое изменилось. И первым толчком послужили те самые часы, которые она и сейчас с внутренним удовольствием рассматривала на своей руке, потягивая кофе.

Вероятно, привлекла внимание начальницы массивность нового аксессуара. Да и явная гендерная направленность этих часов.

— Некуда деньги тратить? Или я тебе плачу слишком много? — с той самой беспардонностью, которая просто убивала Катерину, воспитанную в совершенно иной системе ценностей, несмотря на «бизнес» отца, сделала ей замечание. — Купила такое! — добавила с гневным упреком.

При этом настолько выразительно смотрела на часы (с завистью, кстати, и алчным прищуром, который не смогла скрыть), что предмет «упрека» вопроса не вызывал.

— Мне подарили, — сдержанно отозвалась Катерина, делая вид, что чертовски занята заполнением отчетностей в ноутбуке.

— Кто это такие подарки делает под две тысячи зеленых? Любовник? Чем ты на досуге занимаешься, а? — начальница глянула так, словно уличила ее в проституции, вот честно!

Захотелось ответить. Громко и гневно. А еще встать и выплеснуть ей остывший кофе на блузу. Катя сама понимала, что находится на каком-то тонком пределе, на грани нервного срыва. Эта женщина изводила ее не первый месяц. Катя до сих пор не понимала, как выдерживает уже почти год. Никогда еще ей не было настолько дискомфортно рядом с другим человеком. Словно две разные системы ценностей. И каждый день на работе — как каторга.