Бить нужно смело

 – насмешливо выдала, чему Юра язвительно поддакнул.

– Нет проблем, – бросил, пожалуй, слишком поспешно.

Он продолжал снова и снова выискивать в невинном взгляде истинные эмоции. И там по-прежнему не было ни раскаяния, ни сожаления. А впрочем, удовольствия не было тоже. Ровно. Преступно ровно. Как руки вымыть. Меж тем малышка снова вспомнила о занимательной игре.

– Зачем ты сторговал пять минут? Или всё-таки рассчитывал со мной целоваться? – лукаво улыбнулась она, но больше не сумела запутать.

– Только сейчас до меня начинает доходить, что даже просто стоять рядом с тобой не так чтобы очень уж безопасно, – рассмеялся Юра, «проглотив» новые обстоятельства.

– Ну да, верно! Не припомню, к кому ещё я бы относилась столь же снисходительно.

– Намекаешь, что я везунчик?

– С удовольствием углубилась бы в эту тему, но раз целовать меня ты отказываешься, а платье само себя не застирает, то…

Юра будто бы с пониманием покивал, на деле же пережёвывал собственные впечатления.

– Можешь идти. Но только при условии, что доберёшься без приключений, – процедил он, не препятствуя и не задерживая.

Возвращаться за стол не хотелось страшно, но Влада сделала над собой усилие и всё же вышла из туалетной комнаты. Хотя бы для того, чтобы позлить подружку Юры. Столкнувшись с ней в уборной, Влада предпочла бы не заметить длинноногую куклу, но чужая бестолковая ревность и откровенная глупость не оставили вариантов. Кукла потребовала, чтобы Влада забыла «его», она в ответ пообещала сломать красотке нос. И то ли её тон был достаточно убедителен, то ли клинок в руках сыграл свою роль, но конфликт так и не вспыхнул. Жаль.

Пока Влада высушила платье и привела его в подобающий вид, за столом оказался и отец. Удачные переговоры вернули Кериму уверенность в себе, потому отсутствие дочери он заметил и теперь взглядом обещал… «неприятный разговор». Хуже, чем уже есть, представить в принципе сложно, потому Влада уверенно вздёрнула подбородок. Ей было плевать на все эти взгляды. Совсем скоро Керим и сам отпустил ненужное напряжение, а после даже позволил себе выпить. Всё же большой город меняет людей.

Как только за столом заговорили о вечных ценностях… о семье, любви, преданности, Влада потеряла к беседе всякий интерес, а на её лице застыла маска стойкого отвращения. Керим, наоборот, подобрел, на его широкой, крупной физиономии читалось блаженное умиротворение.

О, да, в подобной болтовне на шумном застолье Кериму не было равных. В эти мгновения он представал перед собравшимися истинным семьянином, который страшно гордится своей единственной наследницей. Влада знала все его байки наизусть, на незнакомых же папочка производил неизгладимое впечатление.

Конечно, он вырастил дочь один. Безусловно, вложил в неё всю душу.