Билеты в один конец

– А наша связь? Он сейчас выставит всё так, что мы с тобой…

– Ну и что мы с тобой? – перебивает меня Таранов. – Мой персонал – могила. На улице сексом мы не занимались, и полиция нас на этом не ловила. Доказательств твоего аморального поведения у него нет. Только у меня. И меня это устраивает.

Он делает еще глоток кофе и опять улыбается. Ему весело, а меня в это мгновение съедает тревога. Ну не могу я так спокойно рассуждать о собственной ситуации. И Толю боюсь. Точнее, его неадекватных реакций и того, что от него ждать.

Влад ставит стаканчик на журнальный столик. Приближается, удерживая зрительный контакт.

– Ну так что, по рукам? Тебе это всего ничего будет стоить, – голос звучит спокойно, но напряжение между нами вдруг начинает нарастать.

Таранов обнимает меня за талию, и мой пульс ускоряется.

– Тем более любовницы официально нет. Считай, сегодня ты по всем фронтам заступила. Договор принесла?

– Виолетта сунула мне перед выходом папку, в ней какие-то бумаги…

– «Какие-то»… – цокает Влад. – На работу ты официально трудоустроена, – проводит кончиком носа по моей щеке. – Вон как всё удачно складывается, правда? – он опускает руки мне на задницу и впивается в мои губы поцелуем.

Может, в чём-то и иду наперекор себе, потому что эта связь расходится с моими убеждениями, но всё это теряет значение, когда я чувствую отклик собственного тела на его прикосновения. Контроль снова летит к чертям в его объятиях.

22 глава

ТаняПальцы Влада впиваются в бедра так, что швы на юбке угрожающе трещат. Губная помада размазывается от его поцелуев.

– Ты… – пытаюсь вырваться, чтобы остановить его, но Влад мгновенно перехватывает запястья, зажимает их в одной ладони и толкает к стене.

Сердце бешено отбивает рваный ритм где-то в висках, заглушая собственный голос. А может, я и не говорю вовсе? Просто дышу – прерывисто, с трудом, будто воздух загустел, стал плотным, липким.

В голове все еще гудит от разговора, от его слов, от осознания, что рядом с ним я и впрямь не загнанная в угол женщина, а человек, способный сопротивляться. И это чувство, это ощущение – он дарит. С Толей ничего подобного давно не испытывала.

Колено Таранова втискивается между моих ног – намеренно медленно, давя на шов колготок. Чёрт. Надо было чулки надеть. А лучше, как его бывшая, сразу нагишом, с одной папкой в руках.

Эта мысль больно жалит. Отрезвляет. Не хочу быть как они.

Я вообще пришла не за этим. Мне нужно было просто передать бумаги. Просто задать вопросы по делу.

– Перестань, – голос срывается на хрип.

Таранов прокладывает горячие дорожки языком вдоль линии челюсти.

– Неубедительно, – шепчет. – Давай еще раз.

Он ловит пульсирующую жилку на шее, зажимает её зубами, чуть тянет кожу, отчего у меня перехватывает дыхание.