Билеты в один конец

Ну кто нормальный будет добровольно ночи напролет сидеть рядом с эпилептиком, считая каждый мой вдох?

– Мне жаль, – непроизвольно вырывается у меня.

Таня моргает:

– Что?

– Что тебе приходится через это проходить.

Она прикусывает губу, в глазах блестят слезы.

– Не говори глупости. Я же с тобой потому что люблю тебя. И никуда не уйду, слышишь? – последние слова она произносит почти сердито, словно я предложил ей уйти. Хотя и так знаю, что она не уйдет.

Такая не уйдет. И будет любить до конца. Жаль только, что ее любовь не спасет от того, что происходит. Ни меня, ни ее. Иногда чувства бессильны, как и медицина.

– Влад… – нежно, но настойчиво Таня дотрагивается до моей щеки, заставляя посмотреть на нее. – Врач говорил, что тебя стабилизировали. Стимуляция шла корректно. Но, вероятно, порог срабатывания слишком низкий. Они пересчитают параметры. Паниковать пока не о чем. Ничего ужасного не произошло. Я хоть и заплаканная, но все равно верю, что все получится, слышишь?

«Пока». Хорошее слово. То есть до следующего раза. До следующего приступа. А так да, ничего ужасного не произошло. Не первое мое посещение больницы. И, вероятно, не последнее.

Я киваю ей, не находя, что ответить. Таня продолжает, словно спешит вселить надежду:

– Ещё сказали, скорректируют дозировку лекарств. Это поможет.

Голос ее дрожит от напряженного оптимизма. И, наверное, это самое худшее. Придумывать в этой ситуации какие-то несуществующие сценарии. И я, сука, тоже ведь придумываю…

– Посмотрим, – говорю уклончиво, хотя хочется правду-матку.

Таня хочет что-то добавить, но в этот момент открывается дверь, и появляется медсестра – невысокая смуглая девушка в белом халате. Заметив, что я пришёл в себя, будто воодушевляется, подходит к кровати, смотрит на монитор и нажимает кнопку вызова врача.

– Доброе утро. Как мы чувствуем себя? – произносит на английском с заметным акцентом.

«Я в порядке, спасибо», – едва не огрызаюсь по-русски, но сдерживаюсь.

– Бывало и лучше, – отвечаю.

Она опять смотрит на монитор, удовлетворенно кивает:

– Судя по параметрам, сейчас все нормально. После серии приступов мы ввели вам диазепам, поэтому, вероятно, чувствуете слабость.

– Угу, есть такое, – бурчу я.

Она еще что-то говорит про анализы, про то, что меня подержат под наблюдением неделю-другую, и сейчас подойдет врач и все расскажет. Я почти не слушаю. Потому что каждый раз одно и то же. Знаю все наизусть. И торчать тут несколько дней – скука смертная.

Медсестра уходит, и вместо нее появляется врач. Рассказывает, что дальше ждет по лечению. Прогнозов таких оптимистичных, как вначале, уже не дает. По крайней мере, именно это я и слышу. Но Таня, кажется, принимает его слова наоборот с воодушевлением и надеждой.