Билеты в один конец

Он замечает мой взгляд. Ставит чашку на стол.

– Всё нормально? – спрашиваю прямо.

– Да.

– У тебя руки дрожат и выглядишь бледным… Мы вчера переусердствовали?..

Он трет виски. Смотрит в пол.

– Скоро приступ начнется? – произношу глухо. И когда говорю слово «приступ», будто напряжение под кожей идёт. Как молния по проводам. И она ищет, где прорваться.

– Может…

– И тогда лечение отложится?

– Не знаю.

– Давай поедем сегодня к врачу? Не будем больше ждать. Пожалуйста…

Он качает головой.

– Стимулятор все равно не ставят сразу. Надо анализы, сканирование, проверка всех систем. Это как минимум три-четыре дня подготовки, – прикрывает глаза, будто у него перед ними все вертится. – Но да. Надо ехать. Пока я еще сам стою на ногах. Позвоню сейчас врачу.

Подхожу. Сажусь рядом. Про обед, прогулки и в целом про всё мысли вылетают. Прислоняюсь к его плечу. Мне страшно, но признаться в этом боюсь. И та картинка из больницы… Как приклеенная теперь перед глазами. Не хочу, чтобы ему снова было плохо. И не хочу, чтобы он это переживал. Видеть, как мучается и болеет любимый человек невыносимо.

После полудня мы едем в клинику. Врач настаивает не ждать серии приступов и подстраховаться. Алису сразу ведут в игровую, а нас провожают в зону диагностики. Ассистент перечисляет, что Владу будут делать, затем дружелюбно улыбается:

– Пройдемте? – кивает в сторону кабинета для ЭЭГ.

Таранов сидит в кресле, чуть склонившись вперед. Руки сцеплены слишком крепко, на слова не реагирует.

– Влад? – трогаю его ладонь. – Хочешь воды?

– Нет, – отвечает не сразу и говорит почти шепотом, едва двигая губами.

– Тебе нехорошо?

Но ответа не следует. Он резко сжимается, пальцы вцепляются в подлокотники, мышцы на лице искажаются. Он начинает дрожать всем телом, как будто ток пропускают через позвоночник. Глаза закатываются. Голова дергается назад. И он, ослабев, падает на пол.

– Влад! – подскакиваю и тут же оказываюсь рядом. – Влад, слышишь меня? – склоняюсь над ним.

Ассистент включает тревожную кнопку. Медперсонал реагирует мгновенно. Подбегают сразу двое в белых халатах. Меня просят отойти, кто-то удерживает его тело, другой отдает приказы на английском, но я настолько напугана, что не соображаю ничего, что они говорят.

Молча отступаю, ощущая, как сжимаются собственные пальцы. До хруста. А еще не могу дышать. И думать тоже не могу. Только смотрю, как его уносят. И не понимаю, как сама стою на ногах. То, чего я безумно боялась, произошло. На моих глазах. И это зрелище – не для слабонервных. Если тогда, в кабинете на собеседовании, я думала, что это обычный обморок – и он действительно был на него похож, то сейчас… Сейчас это самый настоящий приступ. И меня вслед сердечный может прихватить.

Не помню, как дохожу до кресла и оказываюсь в нем.