Билет в один конец (СИ)

Она больше никогда не вернётся домой, не потреплет Лютика за ухом, не обнимет свою мать, когда та безутешно будет рыдать над фотографией её погибшего отца. Прим из маленькой девочки в один миг превратится в отважную девушку… И пускай её путь будет не долгим, но след Примроуз Эвердин на долго останется в памяти родных, и даже в холодных сердцах капитолийцев. 

Казалось, этот день не заладился с самого начала. Бесконечная суета на улицах, шёпот и перемолвки в самых темных закоулках дистрикта… Все это нагоняло грусть. В доме было чересчур тихо. Сегодня мама собирала только меня, выстирала добела мою парадную рубашку и хлопковую юбку сестры нежно голубого цвета с красивыми оборками. Собрав волосы в две косички, я аккуратно заправила одежду и прикрепила с боку на блузку брошь, которую мне подарила Китнисс накануне вечером. Я так хотела быть такой же красивой, как она! Моя бедная сестра попалась этим утром главе миротворцев, когда пробиралась через забор у края дистрикта с пойманной добычей из леса. Сегодня, нарушив обычай, мы решили встретить её снаружи, но вместо привычного радостного возгласа, мы услышали крики в стороне и только краем глаза увидели, как ей скручивают руки за спину и куда-то уводят. Я плохо знала законы Панема, но краем уха слышала, что это серьёзное преступление… И страшная немая гримаса боли, застывшая на лице мамы только подтверждала мои худшие опасения. Сегодня мы молились, чтобы именно Китнисс выпал билет на семьдесят четвертые Голодные игры. Там у неё будет хоть какой-то шанс выжить – здесь же нет, это понимала даже я.

Но странное чувство волновало меня глубоко внутри. Я знала, что вписана всего один раз, против двенадцати раз у сестры. Один Бог знает, сколько раз вписывали других ребят, которые кормят свои семьи после гибели их отцов в аварии на шахте. Но спокойствия всё равно на душе не было. Я была слишком маленькой даже по сравнению со своими сверстниками, много болела, а мама и сестра всячески ограждали меня от тяжёлого физического труда… Но сейчас даже они не могли меня никак уберечь. Страх пронзил все моё тело, и я не знала, куда мне деваться…

К месту Жатвы мы шли в полной тишине. Для меня каждая секунда стала тянуться словно вечность, все продолжалось как в замедленной съёмке: вот я уже подхожу к столу регистрации… Ноги словно ватные, я их не чувствую, но когда у меня берут каплю крови, появляется чувство словно меня режут ножом… Сердце бешено колотится, вот-вот норовя выпрыгнуть из груди… Я встаю в первый попавшийся ряд и замираю.

Пульс стучит в висках, мне жарко, я в панике начинаю оглядываться по сторонам. Вдалеке вижу маму и часть родителей своих знакомых с дистрикта, но не это волнует меня. На сцене уже говорит дама из Капитолия.