Билет в один конец (СИ)

Её ярко бирюзовый парик и фиолетовая помада на губах не удивляют. На такие мелочи уже не обращаешь внимания… Она начинает рассказывать про правила отбора, которые каждый житель дистрикта знает наизусть. Включается короткий ролик про историю тринадцатого дистрикта и восстание, про то, каким способом оно было подавлено. Из года в год мы видим одно и то же.

И вот он час «икс», но я уже ничего не слышу, продолжая искать глазами Китнисс. Миротворцы были просто обязаны привести её сюда! Только спустя пару мгновений я вижу её фигуру в стороне. Она была зажата между двумя миротворцами. Нижняя губа была рассечена, а на щеке виднелся порез. Я почувствовала, как слезинка стекает по моей щеке. За что они так с ней?

Китнисс смотрела прямо мне в глаза и даже пыталась улыбаться. Но внезапно выражение её лица переменилось… Она начала кричать и вырываться, пыталась оттолкнуть миротворцев. Но её ударили в спину и, вновь скрутив, увели восвояси. Я почувствовала, как меня дёргают за плечо, поэтому неуверенно оглянулась.

- Ну, давай же, иди! – подталкивала меня девушка, стоящая рядом. А я все ещё была, словно во сне, не могла понять, что происходит.

- Примроуз Эвердин! - прогремел звонкий голос дамы со сцены. - Не бойся, детка, выходи к нам.

Еле перебирая ногами, я растолкала толпу и медленно направилась к сцене, собрав в кулак все силы, чтобы не упасть на землю. Слезы медленно стекали по щекам, но я шла, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться об камень и не испачкать свою одежду.

Подойдя к сцене, я мельком заправила в юбку, часть выбившейся рубашки… Маме бы не понравилось смотреть на меня растрёпанную, нужно взять себя в руки.

- Отлично! Один есть, теперь настала очередь юношей, - бросила дама и, опустив свою руку в чашу, достала клочок бумаги с очередным именем.

Этого мальчика я не знала, но на вид он был намного старше меня, примерно одного возраста с Китнисс… Он вышел из толпы и направился к сцене. На вид он был также растерян как и я.

А дальше все было, как в тумане… Я видела, как маме стало плохо, и она упала в обморок, видела, как кричали родители Пита, как его мать подбежала к сцене, пытаясь схватить сына, но путь ей преградила стена миротворцев…

Страх сменился на ужас. Реальность настигла с головой, как волна во время десятибалльного шторма. Смутно помню как мы пробирались к поезду, как нам показывали наши комнаты, говорили о правилах игры. Мне не нравилось там, я хотела домой, к Лютику, к маме, к Китнисс… Я хотела, чтобы все было как раньше, как было ещё вчера…

Мне было трудно дышать, к горлу подкатила тошнота и раскалывалась голова.