Тушканчик в бигудях

– Я просто вскрикнул от неожиданности.

– Кричи сколько угодно и что хочешь, но только не слово «мама», пошли.

Подталкиваемый маменькой, я двинулся по дорожке влево. Ясно теперь, отчего сторож швырнул в меня связку ключей. Я представился ему по полной программе, назвался громко: Иван Павлович Подушкин, вот ханурик, пропивший последний ум, и решил, что видит ожившего покойника. Очевидно, он работает здесь давно и знает уникальные старинные памятники наперечет.

– Ваня, сюда, – толкала меня Николетта, – боже, как с тобой трудно, налево, прямо, стоп!

Но я уже и сам остановился, потому что уперся в забор. Справа по курсу виднелся Николай.

– Живо втыкайте ветки в волосы, – велел он.

Прекрасно понимая, что стану похож – ни больше ни меньше – на тушканчика в бигудях, я тем не менее повиновался и украсился жесткими прутьями, поданными Верой. Затем мы встали в круг, взялись за руки и принялись водить хоровод, Николай безостановочно выл:

– Эхря, махря, бахря…

Может, слова звучали по-иному, но мне они слышались именно так. На небе появилась тонкая светло-желтая полоска.

– Вера, лопату, – приказал Николай.

Жена быстро подала ему совочек, таким дети обычно делают куличики.

Николай отшатнулся:

– Вера! Ты протянула мне его левой рукой.

Супруга быстро исправила оплошность.

– Теперь закрыли глаза и не смотрите на меня, иначе ослепнете! – выкрикнул Николай.

Я зажмурился и окончательно обозлился на себя. Глупее поведения и не придумаешь.

– Вот она! – завопил целитель.

Я приоткрыл одно веко. Пальцы Николая сжимали корявую штуку, то ли обломок ветки, то ли кусок корня.

– А почему мандрагора не кричала? – некстати проявила любопытство Николетта.

– Потому что добровольно далась, без насилия, – ответил Николай, – поехали домой, берите свечи, надо идти с зажженным огнем до машины.

Обрадованный тем, что глупая затея приближается к концу, я почти побежал к выходу, выскочил за ворота и замер. На лужайке перед погостом стояла группа мужиков, вернее парней самого неприятного вида. Все они, как один, были одеты в черные кожаные куртки и мятые спортивные брюки. Три шикарные иномарки стояли на дороге. Бритые головы повернулись, несколько пар холодных глаз уставилось на меня.

– Ты, что ли, сторож? – спросил один, лениво перекатывая во рту жвачку.

Я дернул головой, пусть понимают, как хотят.

– У тебя лопата есть? – продолжал мужик.

Я пожал плечами.

– Оставь его, Ник, он идиот, – проговорил другой бандит, – глухонемой, похоже. А зачем ему горящая свеча? И ветки в волосах?

– Он слышит, – не согласился Ник, – псих просто!

– Молчит же!

И тут на поляне появились Николай, Николетта и Вера.

– Мама, – прошептал один из братков, – господи.

Продолжая бормотать, бритый парень принялся креститься и пятиться в сторону иномарок.