Тушканчик в бигудях

Я воткнул первую передачу, «жигуленок» бойко запрыгал по бетонке.

Естественно, ворота кладбища оказались закрыты на замок.

– Тут должен быть сторож, ну-ка позовите его, – велел Николай.

Все уставились на меня.

– Понятия не имею, где следует его искать, – попытался сопротивляться я.

– А вон там у оврага избушка, – указал Николай, – постучись, дай ему на водку, он и отопрет.

– Отчего бы вам не сходить самому? – Я окончательно вышел из себя.

– Ваня, – неожиданно ласково протянул Николай, – я сейчас буду готовиться к обряду, это дело непростое, энергии понадобится много. Сделай одолжение, пригласи сторожа.

Когда люди разговаривают по-человечески, я моментально иду у них на поводу, поэтому и поспешил к ветхой избенке, больше похожей на собачью будку, чем на жилище человека двадцать первого века. Привратник не боялся лихих людей, дверь в его конуру оказалась незапертой. Я вошел сначала в невероятно грязную кухоньку, заставленную пустыми бутылками всех калибров, затем оказался в комнатенке и понял, отчего хозяин не опасается разбойников. Просто у него нет вещей, на которые может польстится вор. Из обстановки тут были кособокий допотопный гардероб и железная кровать с никелированными спинками.

Любая мебель, прежде чем стать особо ценным антиквариатом, проходит стадию рухляди. То есть, если у вас дома имеется старый стул, не спешите тащить его на помойку. Сейчас, ясное дело, он никому не нужен и дороже рубля не стоит, но лет этак через пятьдесят сей ободранный предмет гордо выставят на аукционе, и он будет стоить кучу денег.

На ложе, прикрытый одеялом, из которого в разные стороны торчали куски ваты, кто-то спал. Я посветил карманным фонариком на кровать, потом осторожно, чтобы не испугать человека, сказал:

– Проснитесь, пожалуйста.

Голова повернулась, чихнула, кашлянула и прохрипела:

– Надоть чаво? Ты, што ль, Петьк? Нетуть ханки, всю выжрал!

– Нет, нет, вы сторож? Ключи от кладбища у вас?

– Ну… да… а ты хто?

– Иван Павлович Подушкин, сделайте одолжение, отоприте ворота, заплачу вам за услуги.

– Ив-в-в-ван Па-а-авлович Подушкин, – неожиданно прозаикалась голова.

Потом одеяло упало на пол. Под ним на голом полосатом матраце обнаружился хлипкий мужичонка в спортивном костюме грязно-канареечного цвета и в огромных, перепачканных землей ботинках. Он уцепился трясущейся рукой за спинку, сел и в ужасе переспросил:

– Хто?

– Иван Павлович Подушкин.

Грязная длань стала быстро совершать крестное знамение.

– Свят, свят, сгинь, рассыпься.

– Будьте любезны, ключи от кладбища при вас? – решил я повторить попытку.