Точка Бифуркации XIV

Вновь оглядев Степана и с удовлетворением отметив, что тот хоть и был в отключке, но не выглядел при этом болезненно, я сфокусировал взгляд на Геннадии Семёновиче. Лицо князя было бледным, губы пересохшими, веки дрожали, ну а ниже шеи зрелище представлялось и вовсе не из приятных. И это несмотря на то, что находящиеся в готовности лаборанты и найденный мной для таких дел лекарь успели Пожарского перед ритуалом перевязать, да немного подлечить.

Я подошёл к одному из свободных столов и поставил на него куб с кристаллом внутри. Полупрозрачная оболочка мерцала, в её недрах едва заметно мерцал сиянием артефактный камень.

— Как всё прошло? — спросил я, специально чуть громче, чтобы перекрыть фоновый гул.

— Здравствуйте, Ваша Светлость! — Ларионов мгновенно повернулся на мой голос, поднимая взгляд от Пожарского. Лицо у него было несколько напряжённым, но голос при этом вполне спокойным. — Штатно. Только закончили, — тут же кивнул он, отвечая на поставленный вопрос, и следом перевёл взгляд на стол рядом со мной. — Это… ещё один артефакт⁈

— Да, Лев Платонович, — отмечая вспыхнувший интерес в глазах мужчины, произнёс я, следом кивком головы здороваясь сразу со всеми учёными, уставившимися сейчас на меня в приветствии. — Можете пока заняться им. Мне интересно, насколько эти камни схожи между собой. И напротив, чем различаются. Ну а я пока буду думать, где их разместить.

Мои пальцы скользнули по краю куба, а в следующий миг всё внимание резко сместилось в сторону Максима, который, завидев меня, отошёл от Степана и приблизился ко мне сбоку.

— Вижу, ты отлично справился. Только чего так долго-то? — бросил он негромко, очевидно по достоинству оценив принесённую мной добычу.

— Снизу без сюрприза не обошлось, — ответил я, мельком переглянувшись с другом. — Меня там ждали. Пришлось повозиться.

Аверин тут же недовольно цокнул языком, одновременно качнув головой:

— Чёрт… Так и знал, что нам надо было с тобой идти. Это могло и подождать, — кивком головы указывая на кресла посреди ритуального круга, добавил к своему жесту товарищ.

— Не могло, Максим. Посмотри, он того и гляди сейчас сдохнет, — пересекаясь на этот раз взглядом с Геннадием Семёновичем, промолвил я.

Пожарский же, будто в пику моим словам, едва заметив, что я смотрю в его сторону, как будто ожил. Лицо его дёрнулось, губы скривились, судя по всему из последних сил наливаясь гневом и злостью. И в этом взгляде было столько ярости, столько едкой, глубинной ненависти, что на миг мне показалось, будто он готов встать и броситься на меня с голыми руками.

— Тебя казнят, ирод! Ты… ты за это будешь гореть в аду!.. — сипло, с надрывом прорычал Пожарский, с трудом приподняв голову и исподлобья уставившись на меня.