Бьянка, благочестивая невеста

Только учтите, что тогда Церковь узнает о вашей богомерзкой порочности и нестерпимой безнравственности; о том, что вы сделали с невинным ребенком уже во время брачной ночи. Сомневаюсь, что найдется на свете такой закон, который сможет защитить ваши действия, когда вы приказали своему младшему сыну насиловать девочку, как будто случали двух животных, — предупредила госпожа Пьетро д’Анджело.

— О, только не надо пугать меня церковной карой, синьора, — ядовито усмехнулся злодей. — Стоит ли напоминать, что кардинал Ровере — мой родственник? В разговоре с ним я буду отрицать все, что наговорила ваша дочь. Церковь никогда не поверит лживым измышлениям истеричной особы, особенно если оговор направлен на столь достойного человека, каким являюсь я. Давно известно, что женщины постоянно лгут.

— Если слово мужчины священно, то почему же вы позволили старшему сыну избавиться от тела умершей куртизанки, вместо того чтобы просто оставить несчастную в постели? Если сын сказал вам правду и бедная женщина испустила дух от естественной слабости, на теле не осталось бы никаких свидетельств насилия. Когда Стефано и Марко пришли к вам с повинной, вы приняли историю так близко к сердцу, будто она касалась вас лично. Неужели подобное поведение достойно уважаемого юриста?

— Вы всегда позволяете жене говорить вместо себя, Пьетро д’Анджело? — презрительно осведомился Ровере. Несносная сука оказалась слишком умной.

Торговец шелком испытывал к зятю чувство, близкое к жалости. Кто-кто, а уж он-то прекрасно знал, что если бы общественные устои не ограничили возможности женщины ролью хозяйки дома и матери, Орианна справилась бы с управлением одновременно и Венецией, и Флоренцией.

— Я человек немногословный, Ровере, — сухо ответил он. — А вот жена мыслит интересно.

— Вы должны аннулировать брак с Бьянкой, — потребовала Орианна.

— На каком основании? — возмущенно воскликнул адвокат. — Все это время ваша дочь жила в моем доме и пользовалась всеми возможными благами. Обвинить меня вы не сможете! Да, я известен и страстностью натуры, и мужской силой. Во всей Флоренции не найдется ни одной куртизанки, способной оспорить это утверждение. — Он самодовольно ухмыльнулся.

— Разве весь город посвящен в тайны вашей спальни? — не сдавалась Орианна. — Ничто не мешает заявить, что девочка отказала вам в супружеской близости, что не могла подарить детей. Церковь сочтет аргументы достаточно вескими, а наши щедрые дары откроют все двери. На вас не падет ни тени позора, синьор. Вы не любите Бьянку, а она-то уж точно не питает к вам нежных чувств. Получили от девочки все, что хотели, а теперь отпустите на свободу.

— Но она снова выйдет замуж, родит детей, и ложь сразу раскроется, — возразил Ровере.