Безжалостные люди

— Езжай, — сказал он водителю.

Вспомни Орландо.

— Немного незрело, тебе не кажется? — спросила я, не потрудившись оглянуться из-за страха, что могу выбить дерьмо из его лица.

— Что ты, блядь, говоришь? Либо планшет, либо ты, и, поскольку есть десятки фотографов и репортеров, которые ждут, чтобы увидеть счастливую пару, то я думаю, что убить тебя было бы нехорошо.

— Тебе лучше надеяться, что он полностью сгорит, — сказала я, дыша через нос.

Он вздохнул.

— Зная тебя, любимая, я бы не сомневался, что у него есть режим самоуничтожения.

— Я что, похожа на Джеймса гребаного Бонда? — я улыбнулась. Это был комплимент, а он даже не знал об этом.

Он сверкнул глазами, осознав свой промах лишь мгновение спустя.

— Нет. Больше похожа на Черную вдову.

— Еще лучше, — я рассмеялась, глядя в окно. У него действительно был режим самоуничтожения, но ему не нужно было этого знать.

Откинувшись назад, я позволила себе плыть по течению. Мне хотелось забыть о прекрасном мудаке, находящемся рядом со мной, и о мире, в который он меня уносил. Ушла в прошлое подпольная тайная жизнь, где никто не знал, кто такая Мелоди Джованни, а я могла быть просто Мэл, гребаным Боссом. Прошли те дни, когда я была абсолютно свободна. Брак был ужасной идеей, и я должна была сказать «нет» своему отцу, но этот ублюдок загнал меня в ловушку. Я должна думать о светлой стороне — больше никаких потраченных впустую денег или крови, поскольку мы пытаемся доставить наши наркотики из Южной Америки в Майами, а затем и в остальную Америку. Больше никаких войн в центре Бостона или Сан-Франциско. Сумма денег, которую я… мы… заработали бы сейчас, была настолько чертовски смешной, что заставила бы Билла Гейтса засрать кирпичи.

Когда рука Лиама взяла мою ладонь, то я подпрыгнула, вытаскивая нож, прежде чем кто-либо из нас успел моргнуть. Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, затем ухмыльнулся большому лезвию в моей руке, прежде чем посмотреть на мое бедро. Я прекрасно понимала вопрос — как, черт возьми, мне удалось так хорошо его спрятать?

— Пора, — сказал он, кивая в окно на все камеры, ожидающие прямо за парой черных железных ворот с буквой «К» в центре. Я даже не заметила, что мы прибыли, и теперь все Каллаханы и СМИ ждали нас.

Задрав подол платья, я убрала нож обратно в кобуру, только чтобы обнаружить, что Лиам пытается прожечь во мне дыру своим взглядом.

— Я убила последнего мужчину, который так смотрел на меня, — сказала я, ожидая увидеть отвращение к моим словам, но увидела только больше похоти. Он был взволнован, и последнее, что нам было нужно — это напечатать это в прессе. — Ради любви к Богу, держи себя в руках, Каллахан. Твоя мать, женщина, которая родила тебя, ждет.

Это сделало свое дело.