Единица безумия

– Так никому нельзя! Сам подумай. На черта пить и не напиться? Это как девку раздеть – и не потрогать. На хрена оно надо… такое мучение.

Низкое солнце, чуть прикрытое закатной пеленой, сверкало за крышами поселка, играя на черепице и металле. Высоко в небе гудел самолет. Где-то вдалеке лаяла собака. Еда на столе была простая и сытная. В самый раз, чтобы утолить зверский аппетит, разыгравшийся после тяжелой работы.

Мужчины устроились в беседке, снова разговорившись о работе.

– Надо сблизиться с отцом и перенять его опыт, – рассудительно сказал Федор. – Будем честны, сейчас он рулит. Но все мы не вечные. Когда-нибудь вся эта махина повиснет на тебе.

– Ну круто че… не любить, не заботиться, не вспоминать всю жизнь, не знать… а махину, читай, ответственность – повесить. – Андрей зажевал кусочек сала с черным хлебом. Ни то, ни другое он не любил, но сегодня они показались ему нереально вкусными.

– А еще деньги, Андрюшка, деньги! – засмеялся Марк. – Большие деньги!

– Если ставить вопрос так, то в чем вообще смысл.

– Не знаю, Андрюша. У меня нет богатого отца. Не знаю, как бы я себя вел, появись у меня папа с большими деньгами. У меня вообще отца не было. А у тебя есть. И мама, и папа. Давай лучше выпьем за их здоровье.

Андрей помедлил, не спеша поднимать рюмку.

– Ты не прав, – неодобрительно сказал Марк.

– Почему?

– Вот выпей за здоровье родителей, тогда скажу.

Каверин глотнул водки. Андрей нехотя, но тоже выпил.

– Давай. Может, чего нового мне скажешь.

– Нового, наверное, ничего не скажу. По мне, на этот свет мы приходим такие, какие есть. Вот таких Бог дал тебе родителей. Не других, которых ты сам себе придумал. А этих – со своими проблемами, проступками и недостатками. Прими это и живи свою жизнь. По-другому никак, Андрюша, а иначе есть шанс вообще все прое… пролюбить.

Было в словах Марка рациональное зерно, с этим нельзя не согласиться, но и принять эту реальность вот так запросто Андрей не мог.

– Поверь, Андрюша, я битый волк, и кое-что знаю о жизни. Худой мир лучше самой доброй войны. Гораздо лучше. Неважно, война это религиозная, гражданская… война между государствами… или в семье.

Каверин знал, что такое война не понаслышке. Он знал, что значит находиться между молотом и наковальней, когда на одной чаше весов приказ начальства, а на другой – жизнь простого человека.

– Я не могу судить его, как отца. Плохой ли, хороший… Не хочу. Да и права не имею. Но тебе есть чему у него поучиться.

С Рысем-старшим Марк познакомился, когда еще служил в непростой структуре и был командиром спецподразделения. Просьбы частного характера он не любил, но, как всякий здравомыслящий человек, понимал, что старым боевым генералам не отказывают."

"– Надо помочь, – тоном, не терпящим возражения, произнес тогда генерал.