Нежное безумие

Иногда мне хочется, чтобы я родился орлом, волком или долбаным вомбатом. Лишь бы не пересекаться с людьми.

– Расстанься с ней.

– Виа, – предупреждаю я. Мне никто не может приказывать, даже тренер.

– Это ультиматум. – Ее голос стал жестким и металлическим."

"– Это слишком сильное слово от того, кто значит для меня так мало. – Пришла моя очередь резать. Ее лицо исказилось от такого признания. – О. – Я поднимаю бровь. – Ты думаешь, что я такой же придурок, которого ты оставила?

Она задрожала как лист и бросилась мне на шею, схватив за плечи. Не знаю, почему мне так все в ней противно с тех пор, как она вернулась. В настоящей Вии было много всего, но она не была безликой. Она была настоящей. Милой, злопамятной, голодной, но настоящей.

– Ты не понял! – топнула она ногой. – Или я, или она.

– Я не делаю выбора, – без каких-либо эмоций заявляю я. – Заставь меня совершить выбор, и тебе не понравится результат.

– Если ты с ней не расстанешься, я вернусь к отцу. Там было ужасно, но я чувствовала, что у меня есть хоть какая-то семья. Они неплохие, пусть их образ жизни и неправильный. Но я не могу быть здесь, среди чужаков, с братом, влюбленным в заклятого врага, в девушку, которая разрушила мое будущее. Почему я должна остаться с парнем, который помог Дарье Фоллоуил избавиться от моего письма в Королевскую академию балета? Вот почему я ушла, Пенн. Теперь смотри, как я возвращаюсь обратно в Миссисипи. Молись, чтобы меня не изнасиловали или не забили до смерти. И прежде чем спросить, правду ли я говорю – просто вспомни, как я сделала это четыре года назад. Хотя была моложе и беспомощней.

Кровь внутри холодеет. Мы оба знаем, что я не прощу себя, если еще раз ее потеряю. Последние четыре года были адом, мы не были вместе. Да, она вернулась немного странной, нравоучительной, слишком милой для моей сестры. Но мы делили матку в течение девяти месяцев, и все проблемы после этого тоже. Девушка, с глазами, как бесконечный океан, и волосами, как золотистый пляж, никогда не изменит этого.

Потом Виа вбила последний гвоздь в гроб.

– Если ты не расстанешься с ней, то я расскажу ее маме, друзьям и всем на свете, что она сделала со мной. Мы с тобой прекрасно понимаем, что они не так уж и сильно ее любят. Все, что им нужно, – это маленький толчок, чтобы отказаться от нее, и я с радостью дам им его. Это будет красивое падение. Но если ты пообещаешь мне, то я сохраню все в тайне.

Я разворачиваюсь и выхожу до того, как сделаю что-то глупое.

Останавливаюсь на пороге ее комнаты, спиной к ней и наношу ответный удар. Назовите это дружественной перестрелкой, но солдат не падает, не забрав с собой врага.

– Хочешь, чтобы я держался подальше от Фоллоуил? Тогда держись подальше от Гаса.