Безродыш. Предземье

А что, если провал выше? Или ниже? Не полноценный высокий коридор, разрезающий стену от пола до потолка, а узкий лаз, по которому можно проползти лишь согнувшись?

Но, что же теперь делать? Заново обходить весь лабиринт, ведя рукой… Нет, ведя зажатым в руке топориком, чтобы не наклонятся, вдоль нижнего края стены, а потом то же самое с верхом? Да у меня сил не хватит. И в яблочных кусочках, что станут совсем уж мелкими и многочисленными, можно запутаться. Один раз обойти всё заново я смогу. С огромным трудом, но смогу. Два уже точно нет. Вот так ловушка… Попался, балбеса кусок."

"Я сидел и никак не мог заставить себя подняться и начать новый обход. Как представлю, что придётся заново обойти всю эту тьму коридоров… Тьму… Проклятая тьма! Глаз нет. Ничего нет. Из всех чувств в помощь только возможность ощупать преграду.

— Проклятая тьма!

Крикнул и сразу же полегчало немного. Оказывается, я успел соскучиться даже по собственному голосу. А то из всех звуков только шорох шагов, да шуршание на стене моих пальцев. Чего раньше молчал? Эхо здесь просто шикарное. Так и катится по коридорам. Можно даже понять, что на перекрёстке сижу. Во все четыре стороны мой выкрик понёсся. Во все стороны… Словно вижу ушами…

Нашёл!

Вот дурак! Уши — это ведь те же глаза, если слушать умеешь. Помню, дядька один на охоте лишился глаз. Так уже через год он на слухе одном по посёлку, как зрячий, гулял. В Град возили его, когда лекарь с даром являлся на Мун в прошлый раз. Нынче, как ни в чём не бывало, ходит в ватаге Варсага уже при глазах. Уши нам Единым даны не песни на праздниках слушать. Кстати, песни.

Поднявшись, а подошёл к левому коридору. Обе дольки напополам — теперь их четыре. Погнали.

— В лес иду с копьём в руке,— затянул я любимую нашими охотниками песню.

С моим тонким голосом звучит так себе, но эхо так лихо подхватывает, что создаётся впечатление, будто поёт целая банда мальчишек.

— Я за зверем налегке.Ровный звук. Отражение прямое, как палка. Вот посмотрим, что будет, когда до следующего перекрёстка дойду.

— Хоть барсук, хоть волк, хоть ёж,От меня ты не уйдёшь.Ты не прячься, не беги,Отдавай мои бобы.Всё равно тебя убью,Вскрою тушку я твою.А коль будешь ты велик,Жизни семя мне гони.Ждёт Земля таких как я,Ты рождён кормить меня.Напевая, незамысловатую песенку, я подошёл к очередному перекрёстку. Да, да — о его появлении на моём пути я узнал раньше, чем пальцы левой руки соскочили со стены в пустоту. План работал. Не обязательно песня. Достаточно раз на пару-тройку шагов громко охать, и любой проход или лаз не останется для меня незамеченным. Я снова почти успокоился.

Но праздновать победу рано. Лабиринт, как это я уже теперь знаю, велик. Перекрёсток за перекрёстком, поворот за поворотом — иду и иду.