Безопасник

И дальше через него в гостиную.

В которой их уже ждали.

На большом диване сидел мужчина лет шестидесяти пяти, с седыми густыми волосами, в расстегнутой насыщенно синего цвета рубашке с закатанными рукавами, обнажающими сильные кисти. Ника не могла определить рост, но то, что мужчина обладал хорошей высокой фигурой, не гнушался спортом даже в таком возрасте, было понятно сразу.

Перед диваном стоял невысокий деревянный столик. На нем – пустой графин с валяющейся рядом крышкой, пузатая бутылка с виски, тарелка с нарезкой и три стакана.

Три.

Пил он пока один.

– Саныч.

Егор остановился неподалёку от него.

Мужчина поднял голову, посмотрел на него, выждал некоторое время, точно между ними произошёл им одним понятный невербальный разговор, и лишь потом перевел взгляд на Веронику, переминающуюся с ноги на ногу. Она чувствовала себя овцой, что привели на заклание.

– Добрый… добрый вечер.

Ей необходимо было что-то сказать. Как-то обозначить себя. От темного пристально взгляда мужчины в возрасте становилось не по себе. Вот, что значит – человек всю жизнь проработал в органах. Взгляд пронзительный, считывающий. От которого становится не по себе.

Но Ника стоически выдержала его.

К чему она не была готова, так это к его следующим словам:

– Тебе, детка, надо сказать «спасибо» Егору. Подготовил. Постарался, сукин сын, – генерал усмехнулся и кивнул на накрытый стол. – Знал, поганец, что выпью, подобрею. Не разнесу в пух и прах всех. Давайте-ка. Садитесь. Оба. И, Егор, распорядись, чтобы ещё закуски подали.

Егор кивнул и достал телефон.

Тесть усмехнулся.

– Ты, смотри-ка на него, даже выходить из комнаты не хочет… Опасается, что я тут самосуд устрою. Ох, Беркут… Ох, ты ж… Вот люблю я его, детка. Люблю. И ничего с этим поделать не могу. Так. Теперь прочь сантименты. Долго старик ждать вас будет?"

"И вынув из кобуры пистолет, положил его на столик рядом с тарелкой нарезки.

– Чтобы не мешал, – как бы между делом продолжил генерал.

Ника, интуитивно ища помощи и подсказки от Беркута, посмотрела на него. Вовремя. Потому что и он направил взгляд в её сторону. От того мужчины, что сгорал от страсти в «Берлоги», не осталось и следа. Нет. Ника поспешила с выводами. Осталась та же аура власти и опасности.

Сейчас последние характеристики, как никогда остро, проявились в мужчине. Он весь подобрался и напоминал хищника.

В голове Вероники промелькнуло, что в его случае ему досталась говорящая фамилия.

Беркут кивнул головой в сторону кресел, и Ника, чувствуя, как слабеют и подгибаются ноги, прошла к одному из них. Всё происходящее казалось сном. Или реализовавшимся кадром из книги. Но никак не реальностью.