Безнадежно влип

Волки и медведи враги?

– А Маша и дура – это синонимы?

– А может, ты перестанешь грубить?

– А может, ты заткнешься и перестанешь нести ахинею?!

– В любых стрессовых ситуациях лучше нести ахинею, нежели наложить в штаны от страха, – утыкаюсь лбом в кусочек его свитера.

– Просто не двигайся. Его может испугать какой-нибудь звук, например, проезжающей машины. Уйдет. Главное, чтобы что-нибудь проехало. Где твои перчатки?

– Не помню, сняла где-то."

"На Медведева не смотрю, но чувствую, как он злится. Однако, какая-то часть меня готова пищать от радости, когда Миша медленно опускает молнию на куртке до самого конца и, по сути, провоцируя своими движениями хищника, кладет мои ладони себе на грудь. Протискиваю ладошки, пытаясь обнять его всего. Объять необъятное. Класс. Хорошо-то как, несмотря на то, что нас могут вот-вот съесть.

Только сейчас понимаю, что на Мише как раз остались хозяйственные перчатки и, по сути, он мог дать мне их, но нет, не дал. И не потому что жадина, а скорее всего просто хотел, чтобы я его обняла. Стояла бы так вечность, уткнувшись лицом в его грудь. Но, как назло, в кармане заиграл мобильник. Это и напомнило мне не только о присутствии третьего лишнего, но и ему о нас. Звук сбоку просто отвратительный. «Собачка» то ли воет, то ли рычит. Нехотя оторвала лицо от свитера Миши.

– Какие красивые зубки у мистера Дарси. Прям можно сразу в рекламу зубной пасты.

– Благодаря тебе, твой мистер Хуярси отхуярит нам сейчас по несколько конечностей, а ты про какую-то пасту говоришь.

– Тогда, может, начнем с тебя? – поднимаю взгляд на Мишу. Несмотря на ситуацию, не могу скрыть улыбки.

– С моей конечности? Мне сразу по-джентельменски подставить руку?

– Нет, конечно. Рука твоя мне вчера понравилась, она мне еще пригодится. Ну, и для других вещей, конечно, тоже тебе пригодится, – быстро добавляю я, осознав, что только что сказала. – Я имела в виду, раз он все равно хочет что-нибудь откусить, так, может, наклонишься и подставишь ему свою бороду? Он ее попробует, скорее всего подавиться волосами и в это время мы подбежим к дому.

– А может, сразу подставим твою голову? Ам и нет Машки? Стало быть, и никто не будет генерировать такую словесную чушь?

– А кто тогда будет украшать этот мир?

– Я возьму на себя эту непосильную задачу.

– Да прям. Мир не оценит такую бороду.

– После твоей смерти обещаю ее сбрить.

– Мне умирать нельзя в ближайшие лет семьдесят. Уж лучше ходи со своей бородищей, чем я мертвая.

– Ну вот и договорились.

– Слушай, а было ли у тебя что-нибудь такое, о чем ты жалеешь, что не сделал?

– Да.

– Что это, если не секрет?

– Жалею, что полчаса назад, когда ты пускала на меня слюни, я повелся на это и не отлил, когда хотелось. А теперь вот еле-еле заставляю свой пузырь выйти достойно из этой ситуации.