Безмолвный пациент

Вроде напилась таблеток или чего-то в таком роде… Сейчас не припомню. У нее случился нервный срыв.

Я хотел расспросить Макса еще, но тут открылась дверь, и на пороге кабинета возникла секретарша.

– Дорогой, – простуженным голосом проговорила она, – нам пора. Мы опаздываем.

– Уже иду, дорогая, – ответил ей Макс.

Дверь закрылась. Беренсон поднялся из-за стола, разведя руки в извиняющемся жесте.

– Мы сегодня идем в театр, – пояснил он. Видимо, на моем лице отразилось изумление, потому что он засмеялся и добавил: – В прошлом году мы с Таней поженились.

– Вот оно как.

– Гибель брата очень сблизила нас. В одиночку я не справился бы.

На столе зазвонил телефон, и Макс потянулся к трубке.

– Огромное спасибо за помощь. – Я кивнул и быстро вышел из кабинета.

В приемной я повнимательнее пригляделся к Тане: миниатюрная блондинка с приятной внешностью. Она снова высморкалась, и на ее пальчике сверкнуло кольцо с огромным бриллиантом.

К моему удивлению, она торопливо подошла ко мне и тихо протараторила:

– Если хотите побольше выяснить об Алисии, обязательно поговорите с ее двоюродным братом Полом. Он лучше других знает свою кузину.

– Я пытался связаться с ее тетей, Лидией Роуз. Она не пожелала общаться.

– Лидия вам не поможет. Поезжайте в Кембридж и встретьтесь с Полом. Спросите у него про Алисию, и про ночь после аварии, и…

Дверь кабинета распахнулась, и Таня умолкла: в приемной появился Макс. Широко улыбаясь, она поспешила к мужу.

– Ты готов, дорогой?

Странно, в ее голосе слышалось плохо скрываемое волнение. Таня боялась Макса! Но почему?

13Из дневника Алисии Беренсон

22 июля

Меня возмущает, что у нас в доме хранится оружие. Вчера вечером мы снова из-за этого поругались. По крайней мере, тогда казалось именно так. Сегодня я уже не очень уверена. Габриэль сказал, что ссору начала я. Наверное, он прав. Мне всегда тяжело видеть его таким расстроенным, и эти несчастные глаза, как у побитой собаки… Ненавижу причинять Габриэлю боль, но иногда ловлю себя на мысли, что дико этого хочу. И сама не знаю почему.

По словам Габриэля, я вчера пришла домой в ужасном настроении. Поднялась наверх и начала на него орать. Возможно. Скорее всего, я была страшно расстроена. Если честно, не до конца помню, что произошло. Я только вернулась из парка. Но о самой прогулке почти ничего сказать не могу. Бо́льшую часть времени витала в облаках, думала о картине с Иисусом и о работе вообще. Помню, на обратном пути я прошла мимо одного дома. Во дворе двое мальчишек играли с поливальным шлангом. Совсем крохи: лет семь-восемь, не больше. Старший поливал младшего, а струя воды искрилась на солнце радугой. Идеальной радугой. Маленький мальчик со смехом протягивал к воде ручонки. Я пошла дальше, чувствуя, как по моим щекам текут слезы.