Бездушный принц

 – Был разочарован, что не получил приглашения. Или предложения от твоего отца. У меня тоже есть два сына, Аида. Поляки и итальянцы неплохо сработались. Не похоже, чтобы ты была поклонницей говяжьей солонины и капусты[35].

– Следи за языком, когда говоришь с моей женой, – перебиваю я его. – Дело сделано, и сомневаюсь, что теперь ты можешь предложить ей что-то интересное. Сомневаюсь, что тебе вообще есть что сказать нам.

– Ты будешь удивлен, – говорит Заяц, пронзая меня свирепым взглядом.

– Это вряд ли, – пренебрежительно отвечаю я.

К моему удивлению, именно Аида держит себя в руках.

– Тимон обычно не тратит время попусту, – говорит она, затем обращается к Зайцу. – Почему бы тебе не выложить напрямую, что ты задумал?

– Политик грубит, а темпераментная итальянка ведет себя дипломатично, – задумчиво произносит Заяц. – Что за удивительная перемена. Позже она наденет костюм, а ты переоденешься в платье?

– Этот костюм станет мокрым от твоей крови, когда я отрежу твой поганый язык, старик, – рычу я.

– Молодость угрожает. Старость дает обещания, – отвечает он.

– Прибереги эту чепуху, – говорит Аида, поднимая руку, чтобы успокоить меня. – Чего тебе надо, Тимон? Кэлламу еще нужно переговорить со множеством людей, и я сомневаюсь, что тебя вообще приглашали.

– Я хочу собственность «Чикаго Транзит»[36], – говорит он, переходя, наконец, к сути.

– Ни за что, – отвечаю я.

– Потому что ты уже планируешь продать ее Марти Рико?

Тут я задумываюсь. Сделка еще не заключена, так каким образом Заяц о ней прознал?

– Я еще ничего не планирую, – вру я. – Но уверяю, что тебе она не достанется. Только если ты не сможешь по мановению волшебной палочки очистить свою репутацию, чтобы она засияла как новенькая.

Правда в том, что я в любом случае не продал бы ее Мяснику. Мне и так приходится мириться с итальянцами. Я не собираюсь приглашать поляков прямиком на свой задний двор. Если Заяц хочет поиграться в легального бизнесмена, пусть делает это где-то еще, а не посреди моей территории.

Мясник сужает глаза и без конца крутит сигару в толстых пальцах.

– Вы, ирландцы, такие жадные, – говорит он. – Никто не ждал вас, когда вы явились в Америку. Нас тоже никто не ждал. На дверях висели таблички, сообщающие, что нам будет отказано в работе. Нам пытались запретить иммигрировать. Теперь, когда вы считаете себя в безопасности во главе стола, вы не хотите никого рядом видеть. Отказываетесь делиться даже крошками со своего пиршества.

– Я всегда готов заключить сделку, – говорю я. – Но ты не можешь требовать, чтобы тебе отдали лакомый кусок общественного имущества. И ради чего? Что ты можешь предложить мне взамен?

– Деньги, – шипит он.

– У меня есть деньги.

– Защиту.

Я издаю презрительный смешок. Зайцу это не нравится.