Венец безбрачия

Линна промолчала на мои слова, только вздохнула, но почему-то мне казалось, что какие-то похожие мысли у неё уже были. А добродушный дядюшка Бруно, который сперва показался мне таким славным человеком, искренне любящим Генриха и Леона, в моих глазах потерял приличный кусок привлекательности.

Уезжая из замка, я порылась в своей шкатулке и подарила Линне серебряные серёжки с маленьким алым камушком. Подчеркнув, что подарок этот именно ей, а не дочери. Случись что, эта безделушка даст ей крышу над головой и еду хотя бы на пару месяцев. А ещё я сильно задумалась о своей собственной судьбе и решила обязательно заставить Леона показать мне завещание отца. И постараться узнать у какого-нибудь местного законника, что случится со мной, если муж погибнет. Повторять судьбу Линны, живущей при замке из милости и работающей на удобства хозяина с утра до вечера, я вовсе не хотела.

***

В путь к графству Шартонг мы тронулись с увеличившимся обозом. Плюс одна телега, плюс восемь солдат, у каждого из которых был свой конь, и плюс две запасные лошади. Из своего личного войска барон выделил почти четверть. Похоже, он действительно любил Леона и Генриха.

От баронства Брунон до границ графства мы ехали ещё три дня. В пути особо не было времени на разговоры с Леоном, но я решила, что так даже лучше – успею все обдумать и больше узнать.

Когда въехали на землю графства, то почему-то путь продолжили не по достаточно широкой и хорошо вытоптанной дороге, а свернув на узкую тропу, ведущую к посёлкам. Тропа была узкая и бугристая, карету нещадно трясло, и к вечеру я чувствовала себя уставшей и разбитой.

Ночевать остались в небольшой деревне на берегу речки. Сама по себе река была достаточно серьёзной, и завтра нам предстояло ехать до какого-то моста, чтобы двигаться дальше. Зато на ужин я получила совершенно фантастическую на вкус запечённую на углях рыбу. Погода была тёплая, и ночевать в душных крестьянских домах никто не захотел. Генрих расплатился за рыбу для вояк, и мы разбили маленький лагерь рядом с селом, прямо на берегу.

Жгли два костра, варили надоевшую кашу, запекали рыбу. Сейчас, в начале лета, комарья ещё не было, и потому ночевать я решила на улице. Вынесла из кареты несколько подушек, выпросила у Леона кусок толстой брезентовой ткани и устроила себе достаточно удобное лежбище.

Поужинав, муж пришёл туда, к моему месту для сна, и, почти извиняясь, пояснил:

– Я пока посижу здесь с тобой. Не помешаю?

Я пожала плечами, а потом сообразила, что в темноте он не видит мой жест.

– Нет.

– Вот и хорошо. Пусть они думают…

Сперва я не поняла, о чем говорит Леон, а потом догадалась: он хотел, чтобы солдаты сочли его отсутствие этаким «супружеским визитом».