Венец безбрачия

После осмотра цехов и мастерских я пригласила её попить чаю, и, хотя она активно отнекивалась, заметно было, что это предложение ей льстит. А в процессе разговора я получила не только кучу хороших советов, но и чуть по-другому увидела местный мир. Надо сказать, что новый угол зрения красоты окружающему миру не добавил.

О чём могут болтать две малознакомые женщины, которые чувствуют друг к другу симпатию? Разумеется – о хозяйстве и собственной жизни. Вот как раз собственная жизнь Линны и показала мне общую судьбу женщин этого социума.

***

Родитель Линны, небогатый купец, имел аж трёх дочерей, за что неустанно попрекал свою супругу. Особой любви к девочкам он не испытывал, и каждую из них выдали замуж с минимальным приданым буквально сразу, как только они достигли брачного возраста – пятнадцати лет. Разумеется, при таком скромном приданом, очередь из женихов за воротами не стояла. И отдавали девочек буквально первому, кто проявлял к ним интерес. Линне в мужья достался молодой парень, единственным достоинством которого была служба в войсках герцога.

– Как жили, госпожа графиня? Да не очень… для офицерских семей у герцога жильё-то было, а мой-то что – простой солдат, пришлось и угол снимать, и кормить себя самой.

– Как это – самой?

– Комнатку-то у старухи муж оплачивал со своего жалованья, а только больше ни на что этого жалованья и не хватало. И вот он днями на службе, а придёт – ужин спрашивает. А если нет ужина – так и поколотит.

– И как же ты… как вы справлялись с этим?!

– Ой, госпожа графиня… больно уж вы чинно… зачем же меня – и на «вы»? Говорите просто – Линна, – она махнула рукой, но все же объяснила: – Сперва, чтоб не побил, серёжки продала. Серебряные, с камушком! До чего жалко было… – она опять огорчённо махнула рукой. – А потом приноровилась рубахи для армии шить. Ну, какую-никакую монету добывала. На еду хватало. Только вот когда затяжелела – шить больно трудно стало, очень уж поясница болела, прямо разламывалась. Я тогда приспособилась стоя работать. Девочка у меня родилась – муж-то ругался сильно, а она, божья душенька, три денёчка только и пожила… – Линна утёрла набежавшую слезу, с минуту помолчала, а потом продолжила рассказ о собственной жизни. – А потом стычка была приграничная, и муженька моего Господь и прибрал. Четыре годика только и было замужества-то моего. И осталась я сиротой непристроенной.

– А родители? Почему ты не могла вернуться в родительский дом?

– Так маменька к тому времени померла, а отец тут же обженился. И новая жена ему мальчика родила. Ну, уж тут он для неё – всё! Она хоть и молодая, а смышлёная, лишний-то рот кормить не схотела.

– И как же ты тогда?

Я видела, что Линна не врёт и не приукрашивает историю – для этого она была слишком простодушной.