Венец безбрачия белого кролика

Вот так.

— Если бы все консьержки такими были, — вздохнул я. — Наверное, про жильцов много чего знаете?

Елена Ивановна прищурилась.

Я вынул рабочее удостоверение и показал ей.

— Эге! — воскликнула женщина. — Из наших? Ушел по здоровью, открыл агентство? Или поймали вас на чем-то, шум не затеяли, не стали честь отделения марать?

— Никогда не состоял в штате полиции, — ответил я.

— Фамилия знаменитая, — неожиданно сказала собеседница, — Подушкин.

— На Руси когда-то был род князей Подушкиных, — кивнул я, — мой отец — их потомок.

Консьержка сняла со спинки стула шаль и накинула ее на плечи.

— Графы, бароны и прочие никогда меня не интересовали. В прежние годы жил писатель, Павел Иванович Подушкин. Уж как я его книги до сих пор обожаю! Сто раз читаны они, перечитаны, а до сих пор нравятся. Одной только нет, «Гроза в полдень». И достать не могу. На все его встречи ходила. Фото с ним есть. Поклонница я его, сколотила коллектив из таких, как я сама, мы толпой к Павлу Ивановичу на все мероприятия являлись. Пироги ему пекли. Один раз он нас всех в гости к себе позвал. Представляете? Жена у него чванная, гордая, через губу с нами, простыми бабами, поздоровалась. А сам Подушкин милый, добрый. Сын у него был, он нам свои рисунки подарил. Ванечка… Погоди-ка, погоди-ка… А ну, покажи еще раз удостоверение.

У меня перехватило горло, чтобы заговорить, пришлось откашляться.

— Квасникова, — поправила консьержка, — а вы…

— Сын Павла Ивановича, — пояснил я, — тот самый Ванечка с рисунками. Отец вас очень ценил, вы создали, как сейчас говорят, фанатскую группу.

— Слово мне не нравится, — возразила Елена Ивановна, — мы поклонницы. Сейчас «иных уж нет, а те далече», как писал в своем романе «Евгений Онегин» Пушкин. Но кое-кто еще жив и в разуме. Ванечка!

Елена Ивановна встала, вышла из-за стола и протянула ко мне руки. Я обнял лифтершу.

— Думал, что про отца давно все забыли.

— Нет, — возразила Елена Ивановна, — нас много. Посмотрите в Интернете сайт «Люблю Подушкина», я создала и веду его. Там несколько тысяч благодарных читателей.

— Понятия не имел, что таковой есть! — изумился я.

Квасникова вернулась на свое рабочее место.

— У нас там активность кипит. Вы загляните. Может, согласитесь с нами пообщаться, рассказать про отца.

У меня опять перехватило горло.

— Спасибо, с удовольствием. И могу подарить вам книгу «Гроза в полдень». У меня есть несколько экземпляров, и у Николетты тоже.

— Ох, — спохватилась лифтерша, — некрасиво я о твоей матери высказалась. Прости меня.

— Скорее всего в тот день, когда вы пришли на чай, у Николетты была мигрень, — солгал я, — когда у нее болит голова, то…

Я на секунду запнулся и продолжил:

— …то маме трудно разговаривать, улыбаться и выказывать приветливость.