Безбашенный

И я ору, выплескиваясь в нее, — до срыва, блядь, голоса, вжимая в себя еще сильнее, подхватывая за плечи, — чтобы и миллиметра между нами не осталось, смешивая свой крик с ее…

Мы вместе валимся на постель, так и продолжая вжиматься друг в друга, — Мира сдавила меня с не меньшей силой, обхватив обеими руками.

Дрожим и сказать ни слова невозможно.

Только два одуревших от счастья в конец пьяных взгляда.

И понимание, что мы таки будто по-настоящему слились сейчас в одно….

Глава 40

Мира.

Я боялась даже пошевелиться, — лишь бы не расплескать эту наполненность чувствами.

Мы занимались любовью всю ночь, — падали, обессиленные, после оргазма, — и тут же снова тянулись друг к другу.

И сейчас…

Сейчас — как будто внутри меня светится огромное солнце, — такое удивительное, такое состоящее все полностью из сплетений счастья, что даже хочется зажмуриться и обхватить себя руками, чтобы ни единого лучика его не выпустить, не потерять…

Мы так и не поговорили, — да и никакие слова не сказали бы больше, чем каждое наше прикосновение, каждый взгляд.

И слава Богу, что Антон, так же переполненный, так же распираемый всеми этими ощущениями, так и не задал мне вопросов, ответы на которые не дали бы нам прожить вот так счастливо эту ночь.

Все бы отдала, чтобы продлить еще хоть немножечко это счастье. За то, чтобы проснуться с ним рядом, чтобы он, еще сонный, притянул меня к себе.

Но…

Рассвет уже наступил, и, значит мне нужно подыматься. В запасе есть еще немного времени на то, чтобы якобы встретив рассвет за городом, доехать до дома.

Осторожно освобождаюсь от его рук, целуя его пальцы, просто проводя по ним губами.

Выскальзываю из-под его длинных ног, которыми Антон оплел меня, — как чувствовал, что удержать нужно крепче. Но… Не удержишь, — и это уже раздирает мне грудь.

Перестаю чувствовать на своей его кожу, его дыхание, — и уже чувство гулкой пустоты накатывает на меня.

Теперь она всегда будет со мной, я знаю, этого не изменить. Но… Зато у меня будет эта ночь. Которая навсегда останется внутри!

Как и в прошлый раз, у меня не хватает сил и смелости сказать Антону все в глаза.

«Прости меня, — черкаю на салфетке, которую нашла в кухне огрызком там же найденного карандаша. Больше ничего не будет. Не ищи со мной встреч, пожалуйста. Прощай.»

Оставляю записку на подушке рядом с его лицом, — она еще хранит мое собственное тепло, как тело — его запах.

Еле сдерживаюсь, чтоб не поцеловать на прощанье, — если Антон проснется, мне уже не удастся уйти, совсем, никогда… Но в этом случае… Вадим очень быстро перестанет играть в благородство, мне ли не знать.

Лишь провожу над его лицом рукой, почти соприкасаясь. Антон будто чувствует, — улыбается в ответ сквозь сон. И эту улыбку я запомню навечно.