Без выбора

Длинной ночью, когда сна ещё и не было в помине, а Рома от неё ушёл, прикрыв не без злости дверь, она, не отошедшая от очередного оргазма, смотрела на потолок, где в свете уличных фонарей отсвечивали точечные светильники.

Вита хорошо помнила те свои мысли.

Что она больше не хочет быть одна. Ни дня.

Многие говорят, что не стоит рожать рано, что надо пожить для себя и прочее-прочее. Другие считают, что ранние роды – это благо. У родителей много энергии, легче переносятся бессонные ночи. Организм матери восстанавливается быстрее.

Вита выбрала второй вариант. Пожить для себя – для неё эта фраза казалось слишком размытой.

В её жизни всегда был Багровский.

Да-да, всегда. Начиная с отца, его восхищения сыновьями врага. Про потом и говорить нечего.

Ни дня не проходило, чтобы не всплывало имя Романа Багровского.

Она слилась с ним.

У неё не было выбора.

Родить ребенка – это реализовать частицу себя. Всю ту теплоту, которая копилась в ней годами. Виталина хотела любить. И быть любимой. Это естественно для женщины, и не важно, сколько ей - двадцать или сорок.

Она будет любить своего ребенка.

Рука опустилась на ещё абсолютно плоский животик.

Она бы слукавила, если бы сказала, что не думала о реакции Романа. У неё постоянно перед глазами вставало его лицо, когда он говорил о ребенке. Ребенок может их связать, протянуть между ними тонкий мост.

Раз два взрослых человека не в состоянии сделать это самостоятельно.

Вита покачала головой, продолжая улыбаться.

Вчерашний вечер – не показатель. Она не хотела строить лишних иллюзий.

Надеялась… верила…

Любила.

Виталина на собственном примере убедилась, что любят не за что-то, а вопреки. Когда человек срастается с тобой. Проникает в душу, в кровь. Когда от того, что ты его не видишь, тебе становится тошно. Больно. Неизвестность угнетает, раздирает тебя изнутри. Появляется страх, непонятные сомнения, которые как снежный ком только увеличиваются, давят, стремясь заполонить всю сущность. Вита постоянно отталкивала Романа, теперь тянулась к нему.

Что творилось у него, она не знала. Порой, ей не просто казалось, она была убеждена, что ему небезразлична. Он терпел ее закидоны, ее сопротивление. Он шёл на уступки, взять хотя бы вопрос с работой. Он говорил слова, от которых кружилась голова.

Но не было трех самых желанных. Самых заветных.

Не было в принципе диалога. И это плохо.

Ничего… Ничего… Скоро всё изменится. В лучшую сторону.

Она умылась, привела себя в порядок. Мысли о завтраке снова вызывали тошноту. Поесть надо, хотя бы что-то. К гинекологу тоже записаться надо.

Но сначала разговор с Ромой.

Она собиралась спускаться вниз, когда зазвонил телефон. Дисплей высветил имя Нади.

«Твой Роман – табу.