Индульгенция 3. Без права на смерть

И здесь, среди этой роскоши, я замер, ощущая, как магия дома обволакивает меня, словно признавая хозяином.

— Нравится? — разрушил все очарование голос девушки.

— Восторг! — не сдержал эмоций я.

— А то. Каждому по способностям, каждому по потребностям. Хотя, признаюсь, мне не приходилось еще бывать в подобных домах. Увидел, запомнил? Теперь подписывай договор, — ткнула она пальцем в лежащий на столе лист.

Я посмотрел, прочитал, понял, что меня тут явно хотят прибить — академия сразу предупреждала, что наши жизни ни хрена не важны, и если кто сдохнет в процессе обучения, сам себе дурак. Подписал. А чего? Я уже настолько привык, что меня все хотят прибить, что даже внимания на это не обращаю.

Инесса тут же схватила его, проверила и засунула себе в кольцо.

— Сама в канцелярию отдам — это моя работа, как наставника. А теперь пошли на общий сбор. Там вам все скажут, покажут и дадут попробовать. А потом мы обсудим, что могу предложить бедная я такому богатому тебе. Надеюсь, ты не заставишь заниматься меня всякими непристойностями?

— Это какими, например? Типа, в постель нельзя тащить?

— Причем тут постель? Я про стирку или там уборку говорю. Нет, так-то тут есть бытовые артефакты, отвечающие за это. Но некоторым нравится именно ручной труд. А постель — покувыркаться с богатым князем с возможной перспективой? Вообще не вопрос."

"— Что, вот так просто? — чуть охренел я. Все-таки никак не привыкну к столь вольному отношению темных к сексу.

— А ты хочешь за деньги? Учти, я девушка бедная и много платить тебе за это не смогу.

— Эм, в смысле ты мне?.. А… это… М-да… Давай позже это обсудим.

— Забились, — легко согласилась она. — А теперь потопали. Мы-то не опоздаем, но приползать последними не очень правильно. Первый должен быть первым во всем. Есть вопросы, предложения, просьбы?

— Расскажи мне об академии — ну так, кратенько, знаков на пятьсот.

— Кратенько? А что, раньше не мог почитать?

— Так я ж со светлыми и темными резался. Не до того было.

— Ой, прости. Я забыла. С чего бы начать? Ага.

Она стала говорить, и я будто оказался в те временах, когда Бесцветный Иван Грозный задумался о магической элите страны…

Всебесцветный царь Иван Четвертый, за глаза, горящие как угли в печи Страшного суда, прозванный Грозным, искал опору не в железе или крови, а в том, что старше самой Руси. После падения Казани, где колокола звенели на языке древних булгарских чародеев, он понял: чтобы удержать землю, пронизанную жилами скифского серебра и шепотом мерянских болот, нужна магия, сплетённая с идолами на древних капищах и дымом от чаш жертвоприношений.