Индульгенция 3. Без права на смерть

— Я тоже, но дед мне сделал, — новоиспеченная графиня дышала энтузиазмом. Кстати, им вроде позже должны были графство дать. Где-то через месяц, а дали уже сейчас. Впрочем, это не мое дело — захочет, сама расскажет. — Где будем сидеть?

— Давайте на свежем воздухе. Я тут мясо нашел — сейчас такой шашлык забацаю, пальцы съедите! — выскочил Гиви. — Видар, тащи стол под навес, девчонки, накрывайте поляну, а я буду творить. Мне не мешать под страхом зомби-апокалипсиса.

В его руке сверкнул разделочный нож, лицо стало хищным, глаза налились тьмой, и он исчез в доме.

— Горячий парень, — прокомментировал я и послушно пошел следом, прикидывая, как этот огромный стол вытащить через дверь в одну морду. Сомнений не было. У нас всегда так — если один командует, остальные двое просто подчиняются, не задавая вопросов.

Так что спустя минут двадцать матов, вывихнутого плеча — и последовавших за этим повторных матов, стол за которым могли легко разместиться человек десять, гордо стоял во дворе, внушая размером и пугая весом.

Потом я пошел переодеваться — форма академии была, конечно, красивой, но дома я предпочитал одежду посвободней.

Потом ко мне забежала Танька, решившая тоже сменить шмотки. Ничуть не стесняясь меня, она быстро разделась, потребовала, чтобы я оценил ее нижнее белье, получил по рукам, потому что полез оценивать на ощупь, получил болючий укус за ухо — за то, что полез повторно. И в общем всем все понравилось. Мне ее белье, ей мой стояк в штанах. Значит, она по-прежнему секси, и все ее хотят, даже друзья.

А Гиви тем временем вдохновенно творил и вытворял. Эфир вокруг него так и гудел. Летали ножи, какие-то банки со специями, приправами, соусами. Закатав рукава по локоть, он склонился над чашей с мясом и делал странные движения, будто его то ли гладил, то ли уговаривал. Жуть.

Но в том, что касалось мясных блюд, Гиви реально не было равных. Даже отец, когда как-то попробовал шашлык в исполнении моего друга, сам не заметил, как умял пару шампуров. А после позвонил отцу Трупкипанидзе и предложил его сыну работу у себя поваром. Посмеялись, конечно, но правда, похожая на лесть, от Раздорова очень зашла Вахтангу, и с тех пор наши дружеские отношения стали еще крепче. Дружба семьями или родами очень дорого стоила в наше время. Тем более, повторюсь — наша компания считалась очень влиятельной. Можно сказать, мы были мажорами высшего света, стоявшие максимально высоко в табели о рангах среди других аристократов. Потому и Настя хотела к нам — это автоматически повышало ее рейтинг. Уверен, когда ее отец об этом узнает, то будет очень доволен.

Так что, пока Гиви вытворял, мы решили выпить — этот потом догонит, а у нас выпивка греется. Стол ломился от еды — студенты народ запасливый, но очень любят халяву.