(без) Право на ошибку

— Что, девки не дают тебе просто так — приходится связывать?

Не удержалась ведь."

"Сучка. Но восхитительная сучка. Я поймал себя на мысли, что хочу ее чуть ли не больше, чем в прошлом. Раньше я все время боялся сделать ей больно, навредить своими словами или действиями, обидеть. Будто шагал по хрупкому мостику, опасаясь, что напугает то чудовище, что взяло ее под свое крыло.

Не стоило беспокоиться. Даже тогда.

И уж сейчас — тем более.

Мне захотелось затолкать трусы, которые я быстро стянул, ей в рот, чтобы она заткнулась и не смела больше поливать меня грязью, но я не смог. Увидел ее бедра с узкой полоской волос между ними, почувствовал еще явственней запах и влажность и забыл обо всем.

Кроме того, что на сегодняшнюю ночь это все мое.

И что я уже сполна расплатился за то, чтобы обладать ею.

Я втянул носом воздух, а потом резко раздвинул ее колени, опустил голову и впился языком и губами в возбужденную плоть. И сам же застонал от удовольствия и от того, что это потрясающее ощущение мне так знакомо.

Я скучал. Оказывается вот по этому я скучал.

Настя чуть ли не заорала и выгнулась, так, будто у нее совсем не было хребта. Подставляя себя под мои губы еще ближе, вжимаясь своими бедрами в мое лицо. Я не мог отказать себе в удовольствии. Себе и ей. Я с ума сходил от ее стонов, метаний, того, как влажнела ее кожа; изнывал от ее сладости и нежности. От того, как наливаются ее складочки, как пульсирует розовая сердцевина. Я мял, облизывал, покусывал и впитывал каждый ее вздох, каждый удар пятками по моим плечам, каждую, даже мелкую, дрожь, а когда она гортанно выкрикнула мое имя и затряслась в накрывающих ее волнах оргазма, проник в нее двумя пальцами, сходя с ума от ее узости, а потом не выдержал, не дал ей возможность одной пройти этот путь до конца, резко привстал на руках, расстегнул ширинку и вошел в нее сразу на всю длину, ловя губами всхлипы.

Мне достаточно было нескольких движений, чтобы я тоже кончил.

И это был один из лучших оргазмов в моей жизни.

Я повалился рядом, хрипло дыша, вслушиваясь в ее глубокое и тяжелое дыхание, всматриваясь, как дрожат ресницы на щеках.

И потом сам же выругался на себя. На свое желание рассмотреть.

Будто почувствовав изменения в моем настроении, она открыла глаза и повернула ко мне голову.

Во взгляде все еще полыхали угли наслаждения, из которых так легко было раздуть пламя. А она уже готовилась сказать что— то гадкое. Я это почувствовал за секунду до того, как чувственные губы произнесли:

— Все, на что ты способен, ведмедик? Туда-сюда и…

Я заткнул ее рот поцелуем.

А потом разорвал мешающий мне бюстгальтер и искусал не маленькую, но торчащую грудь с каменными сосками. И снял, наконец, всю одежду, чтобы осязать ее каждым миллиметром тела, чтобы наш пот смешался и впитался в кожу друг друга.