(без) Право на ошибку

Сколько я смотрел ей вслед? Одну минуту, две?

Я идиот, что так себя веду. Мало мне прошлого…

— Вы готовы заказать сейчас?

— Что? — я ошеломленно смотрю на официанта. Да он все это время стоял рядом и рассказывал про блюда! А я даже не заметил.

Я больной.

Еще выслушиваю какие-то угодливые фразы по инерции. Но не заказываю ничего, а встаю и как лунатик иду в ту же сторону, куда ушла она.

Я не знаю, зачем.

Посмотреть на нее еще раз? Спросить какого хрена она оказалась в одном городе со мной? Положить руки на ее горло и сжать изо всех сил, а потом смотреть, как она подыхает, как пытается вдохнуть хотя бы крупицу воздуха, как это делал когда— то я?

Не знаю.

Но иду.

И захожу в холл как раз в тот момент когда она подходит к входной двери.

Рывок — и вот я уже касаюсь ее локтя.

— Ты так быстро уходишь… Разве ты не рада видеть меня, На-астя?

Замирает. Застывает статуей, чтобы тут же ожить и невероятно грациозно развернуться. Я тут же возненавидел ее за эту грациозность. Она превратилась в хищницу — вдали от меня.

А ведь могла бы…

Оборвал свои мысли.

Или они сами исчезли? Утонули в серо-зеленых омутах? Наверное, такого же цвета были болота, в которых ведьмы топили нерадивых путников.

Омуты, в которых вдруг мелькнула злость и что-то непонятное, вроде сожаления.

— С чего бы мне радоваться? — криво ухмыльнулась, — Или ты что-то значишь для меня?

По лицу понял — ничего.

И почему так хреново-то от этого?

— Раньше ты говорила, что значу.

— Раньше я просто не знала тебя… и других мужчин, — равнодушно пожала плечами, а я взбесился.

Дернул ее на себя и рывком утащил за угол, туда, где хотя бы никто на нас не пялился.

— Значит все остальные платили тебе больше?

Вздернутая бровь:

— Ведмедик, а напомни мне, когда это ты вообще мне платил?

Будто дала пощечину.

Помнит это прозвище. Я никому не позволял называть себя всякими пуси-муси. Только ей. Я вообще ей много чего позволял.

Зря.

А она стоит и смотрит насмешливо. И ни капли не боится. Даже не нервничает. И не скрывает больше свою истинную натуру.

Вопреки всему я снова почувствовал дикое возбуждение. Как зверь, который унюхал именно ту самку, которую будет интересно загнать. Такую же дикую и непокорную, как он."

"Я внимательно осмотрел ее с ног до головы и облизнулся. Нет, не Барби. И не змея. Пантера, которая одним ловким движением может прибить или исчезнуть. И кто ее сделал такой?

Укол неудовольствия скривил губы.

Я наклонился вперед, вжимая ее в стенку, чувствуя пахом ее бедра и еще больше сатанея от ощущения податливого тела. Приблизил лицо так, что мы вдохнули один воздух на двоих:

— Я трахал тебя бесплатно, ты права. А ты с удовольствием раздвигала ноги…

Что-то мелькнуло на ее лице. Ненависть? И хорошо. Не я один буду ненавидеть.

— Не думай, что я тебе не благодарна.