(без) Право на ошибку

Метро и молодежь, скверы и парки, Гауди и тончайшие пластинки хамона с вином. Я влюбилась в Барселону раз и навсегда, с того момента, как самолет оторвался от земли еще в Москве пять лет назад. И возненавидела ее так же сильно, как любила когда-то.

Но все изменилось."

"Я с удивлением поняла, что мне, в общем-то плевать на мое прошлое в этом городе. И городу плевать на него. Я оказалась в незнакомом и знакомом, одновременно, пространстве, но это был как любой город на моем пути. Он был сам по себе ровно до тех пор, пока я не впущу его в свое внутреннее «я».

Просто город, в котором нам могли помочь.

Нас встречали. Тут же отвезли в апартаменты неподалеку от госпиталя — так было значительно удобнее, нежели в гостинице.

И оставили отдыхать.

Хотя отдыха с вопящей Радой, похоже, не предвиделось.

Я даже не могла хмуриться на непрекращающиеся истерики. Именно потому, что понимала — никакая это не истерика. И дело не в том, что я или Тома недостаточно за ней ухаживаем или как-то не так кормим.

Маленькая замороженная девочка растаяла и наконец-то решилась заявить миру о своих проблемах. Которые беспокоили ее все больше и больше.

Внутриутробная гипоксия, гипотрофия, синдром отмены. Дети наркоманов рождаются в момент наркотической ломки у роженицы и получают физическую зависимость, которую снимают еще в роддоме. А психологической они не помнят. Это вроде бы проходит мимо. Вроде бы. Зато мимо не проходят нарушения кровообращения, недостаточное питание, все эти долбанные вещества, которые моя радость получала «благодаря» своей матери и ее образу жизни. Органические поражения мозга. Врожденный порок сердца. Венерические заболевания. Синдром повышенной возбудимости, синдром мышечной дистонии, грыжа и миллион сопутствующих заболеваний.

Антибиотикотерапия. Массажи. Лекарства. Усиленное кормление по часам. Отсутствие зрительных и слуховых возбудителей. А главное — я рядом. Я старалась соблюсти золотую середину и не зацикливаться на залечивании ребенка, на бесконечном выяснении диагнозов. Но и не могла махнуть на что-то рукой. Не впадала в панику. Напротив, как-будто с каждой новой строчкой в огромной медицинской карте моей дочки я будто собиралась в кучу все больше, все больше верила в успех. Верила, что в моих силах сделать все практически идеально — может быть это не смогла бы среднестатистическая семья, и точно не смогло бы госучреждение или родители-наркоманы. Но я могла. И понимание, что не зря малышка попала именно в мои руки, заставляло меня верить, что все будет хорошо.

Но я ужасно нервничала на первом приеме. И на всех последующих. Не спала по ночам — мы дежурили с Томой по очереди, но это мало помогало. Продолжала каждое утро усилием воли приводить себя в порядок.