(без) Право на ошибку

Но я только ободряюще пожал ей руку, чувствуя как растекается тепло от этого прикосновения по всему телу.

Я даже не думал, что так замерз.

А потом ее проводили на место. И мир замер. Я видел только Настю, только ее волнение, которое она даже не показывал — но я чувствовал его, будто мы были сиамскими близнецами, связанными каким-то каналом, по которому передавались наши эмоции.

Смотрел, не отрываясь. Я уже давно не гордился тем, что могу одним только взглядом заставить человека испытывать страх, заставить нервничать или просить, что могу показать собственную власть или похоть. Но сейчас мне захотелось воспользоваться собственным умением и дать ей возможность ощутить мою поддержку. Передать ей уверенность на расстоянии.

Хотя, нужна ли ей эта уверенность? Настя и так была великолепна. По силе, духу. Я не встречал раньше кого-то, подобной ей — именно такой, какая она есть сейчас.

Как-будто прозрел. Если так можно назвать ощущение, будто я напросился на встречу с Гудвином и получил от него то, что так хотели Страшила, Железный дровосек и Лев. Будто именно сейчас у меня вдруг появились мудрость и способность ценить эту женщину. Сердце, которое вопило от любви.

И храбрость, чтобы принять ее отказ.

Я не отрывался от ее лица. Но она смотрела в сторону. А потом этот мудак, которого мне захотелось просто разорвать, начал прямым текстом поносить ее, и я увидел, как она сжалась, побледнела, осела на этом долбанном твердом деревянном стуле.

Ну же, девочка, только скажи слово — или моргни — и я вытащу тебя отсюда и тебе не придется отвечать на уродские вопросы, не придется снова вспоминать произошедшее!

Почувствовала и подняла голову. На мгновение ее глаза расширились и она вцепилась в меня взглядом, запойно выпивая все, что я мог передать ей, наполняясь и распрямляясь, и уже уверенно вскидывая подбородок.

Выдохнула.

И вместе с ней я.

Храбрая, сильная, яркая. Женщина, которой можно гордиться, которую нужно любить и защищать.

Которую хотелось присвоить себе одному без остатка."

"И она начала отвечать. Остро и холодно, наотмашь, не жалея ни себя, ни своих чувств. Адвокат Горильского даже не сразу понял, что он вскрыл. И когда попытался остановить Настю, получил в ответ свою же фразу.

Он ведь сам настаивал, что суду нужны подробности о ее личном отношении к Артему. И отношениях со мной. И она с удовольствием все расскажет, чтобы у суда была полная картина произошедшего. Адвокат попытался возразить, но было поздно. Судья заинтересовалась этой историей. Историей, про которую до конца не знал ни Горильский, ни его юристы. Историей рассказанной сухо и кратко — и оттого еще более болезненно.

Она вменяемая тетка, эта судья. Я не чувствовал особой поддержки с ее стороны — да мне и не надо было, я был в своем праве.