Без правил

А потом в начале двухтысячных полуразрушенный Машзавод за бесценок выкупил у государства частник, и в город какая-никакая, но всё же вернулась жизнь. Это сейчас я понимаю, что там больше было отмывание денег, но на тот момент горожане, удрученные безнадёгой, радовались и такому проблеску. Появилась работа, отреставрировали парк, дороги в Центральном районе и районе Машзавода, детские коллективы Дома культуры и школы искусств обзавелись костюмами от спонсоров и даже съездили пару раз с танцами и песнями в Москву и Казань на конкурсы.

Наша семья, к счастью, тогда осталась вместе. Папа заимел небольшой бизнес, уплатив кому надо, мама тоже зарабатывала неплохо, учитывая времена. Сейчас они живут здесь же, но мы общаемся мало.

После того, как они после выпускного не отпустили меня с Бахуриным учиться в солнечный Сочи, я замкнулась в себе. Между мной и родителями выросла огромная непреодолимая стена. Когда они поняли это, мама не раз плакала и пыталась объяснить, почему они так поступили, что я не готова была для самостоятельной жизни, а, по их мнению, Демид не тот, кто вызывал у них доверие настолько, чтобы отпустить дочь за две тысячи километров. Но все эти откровения я слушала так, будто они касались не меня.

Мы больше не беседовали по душам, не делились с мамой мнениями о косметике и нарядах, а с папой не обсуждали футбол и машины. Я была послушным роботомдочерью: ела приготовленную еду, читала книжки и в девять ложилась спать. Поступила в Политех, после третьего курса как одна из лучших была переведена в Москву, доучилась, нашла работу, вышла замуж. Звонила раз в неделю, исправно интересуясь здоровьем родителей.

Я встаю на вокзале, с удивлением обнаружив, что это ветхое здание в самом дальнем и неблагополучном районе нашего города — квартале Мира — отремонтировано.

Теперь тут даже кофе из автомата купить можно. Что я и делаю. После того блина жутко хотелось пить последние часа два, даже укачивать немного начало.

Беру такси и называю адрес. Водитель немного странно смотрит, что я с вокзала и без багажа, но потом пожимает плечами и кивает садиться в машину. Ему-то что, лишь бы платили.

Адрес называю не родителей, им даже говорить не буду, что я в городе. Во-первых, не хочу подвергать их опасности, а во-вторых… просто не хочу. Поеду в квартиру бабули. Там я чувствую себя куда спокойнее.

С бабушкой мне всегда было спокойнее, хотя тихой её назвать никогда нельзя было. Она была живчиком до своего последнего дня. Уже четыре года как её нет, и мне её очень не хватает.

Пока такси везёт меня, разглядываю через окно улицы квартала. Я давно не была в родном городке, а в этой его части и подавно. Последний раз, когда пришлось в пургу остаться с ночёвкой на квартире, что досталась Бахурину от бабушки.