Без права выбора

Мне не нравились загадки и вещи, которые не поддавались логике. Это не сулило ничего хорошего. Я посмотрел на Лисаю, которую по-прежнему держал в руках, и сказал едва не дрогнувшим голосом:

— Открой глаза, моя мышка. Все кончено.

— Агфар, — с улыбкой произнесла она и потеряла сознание.

Я провел ладонью по впалой щеке любимой и мысленно взмолился Айне, чтобы та дала сил не начать мстить Безгласым. Мне ведь не справиться…

Лисая долго не приходила в себя. А едва очнулась, то категорически отказалась открывать глаза. Видимо, считала, что еще находится во власти Безгласых и все происходящее — наведенный на нее морок.

— Ты свободна, — раз за разом повторял я, сидя возле нее на кровати.

В снятой комнате постоялого двора пахло лавандой. Свет из большого окна озарял все помещение, не оставив ни одного темного уголка. Рядом на столике стоял поднос с только принесенным завтраком. От горячего травяного отвара вверх поднимались ленты пара.

Я часто заморгал, не сразу поняв, что уже несколько минут смотрел на чашку, и повернулся к Лисае. Данное монстрам обещание не давало покоя. Какого ребенка они имели в виду? Неужели у меня кто-то есть? А если так, то я по своей неосторожности убил его мать? Вряд ли… Но главное, что будущих детей точно не будет, во избежание выполнения сказанных мною слов. Я сделаю все возможное, чтобы Безгласые остались ни с чем.

Мышка замотала головой, будто отбиваясь от невидимых нападений. Отмахнулась от меня. Часто задышала, замычала и поморщилась.

— Тише, все хорошо. Ты в безопасности, — сказал я и невольно покосился на ее живот.

Нет! Судьба не настолько жестока.

— Стэлла, — прошептала Лисая и тут же уснула.

Ее восстановление заняло несколько дней. Сперва мышка только отмахивалась, не хотела есть и пить, кричала и звала какую-то женщину из Шора. Затем она согласилась открыть глаза. Посмотрела на меня и расплакалась.

— Это все сон, — всхлипнула и вновь погрузилась в беспамятство.

Я не отходил от нее ни на шаг. Все опасался, что Безгласые прочитают мои мысли и придут за ней. Заберут, поняв, что не получат никакого ребенка. Поил Лисаю отварами. Кормил жидкими кашами.

Бледное лицо вскоре приобрело цвет. На третий день появился румянец. Даже сопротивление мышки наполнилось силой, а крики перестали напоминать жалобный стон.

— Что они с тобою сделали? — злился я одновременно и на себя, и на Безгласых. Корил за то, что не уберег. Должен был защитить и ни на миг не сомневаться, стоит ли подчиниться воле более сильных существ и тем самым бороться за любимую ценой собственной жизни. Идиот!

Часто стоял у окна и смотрел вдаль.