Пропавших без вести – не награждать!

Обращаю ваше внимание на жесточайшее соблюдение режима секретности.

К вечеру весь Мурманск знал, когда и куда посылают 106-й отряд. Возлюбленные бойцов плакали, жены офицеров тайком ставили свечки в единственной церкви.

Первая встреча Кабо и Лоскутова состоялась в присутствии полковника Рогожина и его свиты. Представляя командиру отряда его заместителя по политической части, Николай Сергеевич был краток: в двух словах он обрисовал жизненный путь Кабо, ее опыт в военно-политической работе, участие в боевых действиях.

– Партия и руководство Северного флота надеются, что вы быстро найдете общий язык. На притирку у вас времени нет.

К удовлетворению Рогожина, Лоскутов отнесся к кандидатуре Кабо спокойно. Он никак не высказал своего удивления ни ее внешним видом, ни самим фактом включения в группу женщины.

– Расскажите мне, товарищ Кабо, каким вы видите роль политработника в разведывательно-диверсионной группе? – спросил Лоскутов.

– Очень хороший вопрос, – похвалил полковник. – Я бы с удовольствием послушал ответ товарища Кабо, но у меня нет времени с вами заниматься. Дела, дела! Голову поднять некогда от этих дел. Васьков, проводи товарищей на выход.

Как только Лоскутов и Кабо покинули кабинет, Зингер, внимательно наблюдавший за их знакомством, спросил Рогожина:

– Вам не кажется, товарищ полковник, что Лоскутов как-то уж совсем безразлично отнесся к ее кандидатуре?

– А чего ему рыпаться, если вопрос решенный? Это как женитьба в старые времена: сосватали тебя к кривой невесте, так прими ее такой, какая есть. Родителям же виднее, с кем тебе век коротать.

– От кривой жены всегда можно налево гульнуть, а от нее в рейде никуда не денешься.

– Тем более сработаются. Если в Кабо женщина не проснется.

– Не проснется. Она в ней умерла.

– Хватит о делах! Пошли обедать.

На выходе из политуправления Кабо остановила Николая Егоровича:

– Я объясню вам, товарищ капитан, мое видение замполита в группе. Я считаю, что замполит обязан исполнять приказы командира и следить за точностью их исполнения всеми остальными подчиненными. Все остальное вторично.

Николай Егорович согласно кивнул. Такой ответ его устраивал.

– Завтра утром будьте готовы к переезду на новое место. Из личных вещей возьмите с собой самый минимум. Проверьте обувь, запаситесь табаком, если курите. Опыт подсказывает, что в рейде человек лучше переносит голод, чем отсутствие курева. Что еще?

– Я все поняла, командир. Пудреницу и бигуди в моем вещмешке вы не найдете.

В девять часов утра 25 апреля в полевом лагере 97-го полка весь личный состав, кроме караулов, был построен на импровизированном плацу у штабной палатки.

Перед морскими пехотинцами выступил Лоскутов.