Пропавших без вести – не награждать!

– Андрей, если ты сейчас за мальчишкой шагнешь, они перебьют нас, как куропаток, откочуют на север, и шито-крыто: ни следов, ни могилы, ни шиша! Сгинули в тайге, пропали без вести. Поехали назад, Андрей! Еще не хватало за этого выродка жизни лишиться.

– А что я его матери скажу?

– Не хрен было шляться с кем попало! Родила черт знает от кого, вот он и вернулся к своим, к узкоглазым. Поехали, мужики, он тут без нас не пропадет!

Серапион, не оглядываясь на односельчан, подошел к вождю племени, почтительно поклонился.

– Вождь, я хочу остаться в стойбище. Укажи чум, где я буду жить, и отца, чьим сыном я стану.

– Ты будешь жить в моей семье, Салихэ.

В августе 1923 года, в возрасте 13 лет, Салихэ решил, что ему надо перебраться назад к русским, но не в родную деревню, а в большой город. Например, в Иркутск, где он был в детстве.

Выбрав подходящий момент, он сказал вождю, что дух Леса велел ему покинуть стойбище. Спорить с волей духов никто не стал.

В городе Салихэ попал в дурную компанию, или, проще говоря, в воровскую шайку, промышлявшую на базарах и вокзале. При знакомстве с ворами мальчик не знал, как ему называть себя: имя Серапион он считал издевкой, а тунгусское имя среди русских не годилось. Тунгусы считались дикой отсталой нацией. Решение пришло само собой. Кто-то назвал его Монголом, так и повелось.

За время, проведенное среди воров, Монгол научился мастерски лазать по карманам и подрезать багаж. Он был удачлив и редко попадал в милицию. Друзей среди карманников Монгол не имел.

Осенью 1924 года откуда-то с Дальнего Востока в Иркутск приехал авторитетный уголовник Вова-клык. За 20 лет, проведенных то в царских, то в советских тюрьмах и лагерях, Клык отвык от женского общества и пристрастился к однополой любви. Поселившись в частном доме на окраине города, Вова стал по одному зазывать к себе «на беседу» понравившихся пацанов. Дошла очередь и до Монгола, но он вместо воровского притона пошел в милицию, где заявил, что завязал с преступной жизнью и хотел бы начать учиться и работать.

– Ничего у тебя в Иркутске не получится, – сказал ему начальник транспортной милиции. – Без крови воры тебя из своей шайки не выпустят. Поймают где-нибудь в подворотне и прирежут. Тебе надо скрыться на время. Пойдешь в геологическую экспедицию разнорабочим?

Монгол согласился и на год ушел в тайгу искать уголь и руду для молодой советской республики. Перед отъездом ему, как рабочему человеку, выдали первый в жизни документ – свидетельство о рождении. Метрику выписывали со слов Монгола. Себя он решил впредь именовать Салихэ Серапионовичем Белкиным, но при знакомстве всегда представлялся: «Монгол».