Без чувств

Стефан заново навесил полог неслышимости и полез в купель.

— Обязательно надо было щеголять перед ней в голом виде? — тихо спросила Аэлина. — Можно же было встать за стол или сразу залезть в лохань?

— Как приятно, что жена беспокоится обо мне, — улыбнулся герцог. — Пришлось побыть отвлекающим фактором, ведь ясно, что Цецилия явилась сюда с целью найти какие-нибудь нарушения. А я неосмотрительно на самом видном месте оставил это, — и Стефан показал себе за спину.

Лина перевела взгляд и охнула — на кровати лежал небрежно брошенный рабский ошейник.

— Все позади. Она от моего… гм… меня… глаз не могла отвести. Ешь! Завтра утром надо найти кого-нибудь и аккуратно расспросить. Сдается мне, с рабством здесь не всё так просто, информация не помешает.

— Стефан сделал паузу и неожиданно выдал. — Спасибо, что помогаешь и стараешься не осложнять нам задачу.

— Чтобы выбраться, нам надо забыть разногласия и держаться друг друга, — пожала плечами Аэлина. — Если каждый будет делать, что должен — мы справимся. Если кто-то начнет предъявлять претензии и вставлять палки в колёса — погибнем оба. Но это не значит, что я забыла или простила.

— Да и я не забыл, — герцог выразительно скривил губы, напоминая о своих проблемах с даром. — Но ты права — это может подождать. Сильно приложило?

— Что? А… нет. Терпимо. Сама виновата, надо было хоть к двери подойти, а я не сообразила.

— Я посмотрю ошейник, может быть, смогу увеличить предел. Если бы найти лаконит, я бы сделал пустышку, выглядящую, как настоящий рабский ошейник, даже маг не различит. Но где ж его найти?

После купания, обильного ужина, да на мягкой, чистой постели, Лина заснула мгновенно.

Снилось ей, что кто-то большой и теплый, прижимает к себе и перебирает её волосы. Осторожно массируя голову, поглаживая плечи и бормоча что-то приятное.

Лина счастливо вздохнула — только мама, пока она засыпала, гладила ее по голове и шептала на ухо, как любит свою дочку.

Когда Стефан подошел к кровати, Аэлина уже спала, такая маленькая, трогательная беззащитная.

Щеки девушки порозовели, и герцог неожиданно для себя заметил, что на них падает тень от пушистых ресниц. Правильный овал лица, красиво очерченные губы, даже после недели путешествия под открытым небом нежная кожа. Впрочем, Аэлина старательно куталась в кусок ткани, невесть где ею раздобытый, почти полностью закрывая лицо и скрывая волосы. Вспомнив об этом, магистр про себя удивился — надо же, сама догадалась! — и порадовался, что жена догадалась, раз он упустил этот момент.

Видимо, в этом и крылся пристальный интерес, а также, неприязнь к рабыне — она поначалу шла простоволосая, с открытым лицом.