Без чувств

Ладно, пусть, не совсем обычное, но не редкое. Герцог оказался не готов, что от Аэлины все будут шарахаться, как от заразной, и настолько презрительно к ней относиться. Цепляются и цепляются. И да, хорошая лошадь не помешала бы, тем более, если спутники готовы закрыть глаза на нарушение обычая — жена сможет ехать, а не идти. У него и так уже сердце кровью обливается. А если она уже беременна? Ведь, бывает и с первого раза женщина умудряется понести.

Мужчина еще больше помрачнел.

Тракт, по которому они двигались, кипел жизнью. Путников то и дело обгоняли другие повозки и экипажи, иногда пролетал верховой. Встречались и пешеходы. Через равные промежутки в половину одного дневного перехода, возле дороги вырастали постоялые дворы, но герцог предпочитал ночевать в повозках.

На вопросы няни он ответил, что не желает разыскивать свою собственность, если ночью кто-нибудь решит, что повозка и мул ему нужнее. На самом деле на постоялых дворах была велика вероятность встретить одаренного. Любой маг с уровнем дара выше среднего без труда опознает в наемнике собрата. Но маги ни в одном государстве наемниками не работают, поэтому возникнет закономерный вопрос — что тут забыл одаренный? А когда рассмотрят Аэлину и узнают, что оба — подданные империи… Нет, допускать такое было нельзя.

Герцог уже сто раз пожалел, что согласился сопровождать дочь торговца, однако, магический договор, который они заключили с её отцом, не позволял ему ни передать свой контракт кому-нибудь другому, ни отказаться выполнять свои обязанности. Единственный плюс из всего — замаскировались они отлично.

Через пять дней пути, обе повозки въехали в небольшой городок — Таун, и Рамика запросила день отдыха.

— Это вы можете не мыться неделями, спать под открытым небом и есть всухомятку, а моя птичка привыкла ванну два раза в день принимать! Мы останавливаемся на один день!

Конечно, Стефан собирался отказаться — в дороге он решает, где стоянки, да насколько долгие, тем более что до вожделенной Астерии, где он, наконец, сбудет Рамику с рук, оставалось полтора дня пути. Но взгляд, брошенный на Аэлину, поведал ему куда больше слов — его жена измучена и остро нуждается в отдыхе.

— Хорошо, — буркнул он. — Но постоялый двор я сам выберу.

Остановились в небольшой гостинице, неподалеку от выезда из городка. Конюшня всего на пять лошадей, комнат только пять. Зато в гостинице, кроме них, больше не было ни одного постояльца.

Дочь торговца потребовала лучшую комнату, но тут воспротивился герцог — лучшая комната располагалась на первом этаже.

Караулить сутки под окном не было никакого желания, поэтому Стефан велел вселяться в одну из трех комнат на втором этаже — среднюю.