Без чувств

Я бы исправил, но это невозможно, время нельзя повернуть вспять, поэтому нам остаётся только примириться и жить дальше. Всё, я пуст. Закрывай глаза и спи! — мужчина вернул подол сорочки на место, поднял край одеяла и полез под него, устраиваясь рядом.

Лина дернулась, но крепкая рука мужа обхватила её поперек живота, притянула к груди, а нос герцога уткнулся ей в макушку.

— Спи! — приказал Его светлость, и Аэлина немедленно провалилась в сон, успев подумать, что кое-какие остатки силы у мужа еще остались….

Глава 13

Рамика оказалась невысокой пухленькой девушкой, высокомерной и капризной.

Повозка, в которой она ехала, была полностью закрыта с трёх сторон полотняными стенами без малейшего намёка на окошки. Крыша, тоже полотняная, держалась на дугообразных подпорках.

Няня сидела внутри, возле самого входа, придерживая занавесь, работники примостились снаружи, по очереди управляя лошадьми.

Рамика и носа не казала, но её недовольный голос почти не замолкал.

То ей было жарко. Это можно было понять — в наглухо закрытой повозке в разгар летнего дня!

То — холодно. В Тропиндаре в разгар лета — холодно…

Едут слишком медленно, её укачивает.

Едут очень быстро — её трясёт.

Лошади плохо пахнут.

Рабыня наемника дерзко посмотрела в сторону повозки, в которой едет Рамика, наверное, замышляет недоброе. Наглую надо наказать.

Герцог наказывать отказался категорически, и девчонка затаила обиду.

Лина про себя удивлялась — она бы с ума сошла, целыми днями сидеть без движения в тесном пространстве повозки. Впрочем, избыток движения — тоже не подарок. К вечеру её ноги ломило так, что половину ночного времени она ворочалась, не зная, как уменьшить боль, а утром вставала разбитая и не отдохнувшая. Умываться магией она боялась, поскольку сила не очень её слушалась, а магистр предупредил, что им нельзя показывать, что они — одарённые. Ночевать ей приходилось прямо под повозкой, куда она стелила старое одеяло. Герцог выглядел виноватым, но спутники брезгливо следили за рабыней и вслух подмечали каждое послабление.

— Гляди-ка, — ворчала няня. — Рабыня в лаликах! Могла бы и в чеканах походить, а нет, так и босиком сошло бы — невелика птица.

— Целое одеяло ей одной! — громко удивлялся работник, толкая коллегу в бок. — Смотри — а мы вдвоём под таким же ютимся!

Магистр скрипел зубами, но молчал, понимая, что разговоры эти с целью или его из себя вывести, или Аэлину заставить заговорить.

Почему-то спутников очень задевало молчание рабыни.

Няня чего только не говорила, втихаря, чтоб наемник не услышал, какие гадости не лила, но девушка держалась, лишь голову ниже опускала, не желая, чтобы настырная женщина рассмотрела злость в её глазах.

- Прекратите разговаривать с моей рабыней! — не выдержал Стефан.