Без Чести

Вот я и думаю, что этот боярин его и спрятал. Да так, что мы найти не можем.

— Спрятал, говоришь? — прищурился я. — Значит надо найти. Вот видишь, дядь Саш — уже польза есть. А ты: «княгине сдать, а лучше Соболю».

— Прости, боярин, — вздохнул Сильнов. — Нервы…

— Ладно, — махнул я рукой. — Пошли. Сейчас только сокровищницу запру снова. Да будем гостей встречать…

Но не успели мы выйти из оружейки, как в дверях появилась Ирина.

— Маркус, вот вы где! А я по всему дому ищу. Сразу надо было догадаться, что мужчины с оружием играются.

— Мужчины с оружием не играются, Ирина, — улыбнулся Сильнов. — Мы его присматриваем для грядущих битв.

— Ну да, ну да, — хмыкнула ключница. — Знаю я, как вы присматриваете. Но сейчас не о том речь. Марк, там к тебе китайцы пришли. Я им сказала, чтобы остальных ждали. Но их главный, старец, настаивает. Говорит, что надо с тобой наедине поговорить.

— Вот прям наедине? — удивился я, выходя из оружейной комнаты в коридор.

— Ага. Только их там пятеро, так что вытолкать не смогла. В столовой посадила пока что. Ждут.

— Не надо выталкивать, — рассмеялся я. — Надо, значит поговорим. Впятером, наедине.

— Я с тобой, боярин? — отчего-то нахмурился Сильнов.

— А как же! — продолжил я веселиться. — Наедине же! Значит, чем больше народу, тем лучше.

— Маркус, это они так сказали. Не насмешничай! — отчего-то обиделась женщина.

— Тёть Ирин, ты чего? Не над тобой смеюсь! Над китайцами.

— Я так и поняла, — хмуро кивнула она. — В столовой они сидят.

И ушла.

— Да уж… — пробормотал я."

"— Не обращай внимания, Маркус, — хмыкнул Сильнов. — Женщины. Мои жёны и не такое вытворяют. А спрашиваю у них, где я провинился, так молчат.

— Ох. Ладно, пошли с китайцами пообщаемся. Может хоть с ними будет всё ясно и понятно.

Да уж! Лишь только взглянув в глаза старого китайца, я понял, что вот с ним точно ясно-понятно не будет.

Хотел бы сказать, что в его взгляде присутствовала вся мудрость китайского народа, но тогда придётся соврать. Зато чего в его взгляде было в достатке, так это китайской хитрожопости. При этом сам старик изо всех сил пытался казаться смиренным и покорным.

— Здлавствуй, боялин! — увидев меня, поклонился он. А следом, намного ниже, поклонились остальные. Два мужика под пятьдесят, один парень лет двадцати и уже знакомая мне Мейли. — Меня зовут Мастел Шань! Говолить хочу.

— Ну говоли, — кивнул я. И тут же сообразил, что непроизвольно его передразниваю. — То есть — говори! Но сначала, скажи, зачем так много людей с собой привёл? Да ещё и внучку.

— Я не хотела, Маркус! — воскликнула Мейли. — Это всё деда!

Она, в отличие от «деды», по-русски говорила чисто и «р» выговаривала.

— Цыц! — шикнул на неё старик.