Думаешь бьётся? (СИ)

Как итог — была состряпана смесь из таблеток, позволяющая по несколько дней к ряду не спать, без потери концентрации, заодно и нервная система парила в облаках. Состояние глубокой отрешенности, всё видишь, всё понимаешь, но эмоций от происходящего вокруг не испытываешь. Не наркота, привыкания сильного не было, но на работе сердечка чуток сказывалось.

Таблы это идея. Если такой ритм вливания «чудесных» событий в мою жизнь продолжится, могу не устоять.

— Алена, в чем дело? — ну, точно, не отстанет, придвигается ближе ко мне и смотрит взглядом… экзаменатора, мол, девочка, я всё о тебе знаю.

Вздыхаю, ладони тру одну об другую, поворачиваюсь и смотрю на него. Говорить сейчас или нет? Шуму будут до небес, когда все узнают. Пусть отдохнет пару лишних часов.

— Зайди ко мне, как вернешься. Покажу кое — что."

"Начинается совещание, а мои мысли летают от одной к другой со скоростью света. По базе ДНК надо проверить находки свои, папе позвонить — узнать как Родион, проверить останки тел, что нашли в той же бытовке, за Костю начинаю переживать, опять же неспроста мать его за него так волновалась.

Откровенно себе признаюсь, эта резко вспыхнувшая привязанность меня пугает. До чертиков. Все места в моем круге тесного общения посчитаны и распределены. Влез, однако, без очереди.

И чего мне не жилось то спокойно?! Чудные ощущения, когда в твоей голове живет чужой человек.

Словно чувствует, что я о нем думаю. Сообщение от Кости приходит:

— «Аленёнок, привет. Не мешало бы тебе отдохнуть. Куда хочешь? Скажи, я оплачу. Возьми без содержания. Это моя личная просьба»

Глава 62

Подхватываю со стола колбу пустую и что есть мочи в стену бросаю. Грохот прокатывается по помещению, затем звон осколков, бьющихся об пол. Тишина, наконец, воцаряется.

Немало я их удивила. Или даже сказать — ого — го как.

— Туды её в качель, — Толя промаргивается, но взгляд у него всё равно остается обескураженный, дескать, не такая уж и плохая идея с таблетками.

Сейчас это не главное.

— Зоя, будь человеком, выйди уже из моего кабинета, пожалуйста, нахрен, — последнее слово интонацией.

— Алёна, я помочь хочу! — в её голосе даже сейчас звучат нотки манерности.

Плотно челюсть сжимаю и смотрю на неё, полагаю, что злобно.

Все собравшиеся впервые видят меня в таком состоянии. Даже по пальцам мелкая дрожь ходит. Стараюсь дыхание восстановить, но получается плохо.

— Твой пассаж о том, как тебе жаль, умиления у меня не вызывает, даже напротив — тошно. Не ты ли матери этой девочки год назад в уши яд свой лила, дескать, сама она у вас виновата, выряжалась, как простигосподи, вот и поимели. Полюбуйся теперь, — взглядом, на снимки лежащие на столе указываю.