Думаешь бьётся? (СИ)

Это родственник того паренька золотого. Тоже со связями мужичок. Муж сестры.

— Зять.

— Да? Я не в курсе. Ну, в общем, дорожку жене к наследству расчистить хотел, но перестарался. Горем убитый чиновник, в конце концов, зятя своего запугал. Вот мужик и решил — лучше сам, чем на зоне в мученьях, — парни видят столько, что неволею очерствляются. Вот и Коля повествует, без каких либо эмоций, так, история из жизни.

— Судя по обстановке, — прохожусь взглядом по залитому кровью полу. — В процессе он передумал. Метался. Помочь себе хоть как-то хотел. Но не успел.

Суицид это страшно, больно. Душераздирающе. Большинство людей осознают это в момент или сразу после нанесения себе увечий. Не у всех жажда жить появляется вовремя. Дай бог если кто-то поможет.

Тут не помогли.

— Придурок. Сейчас опять объединять дела придется, — бюрократической волокиты не счесть. — А хрен один — неприкасаемые.

Спустя минут десять моя крыша взрывается. Вернее её взрывает Артём. Приезжает зачем-то, и не поздоровавшись, начинает ходить за мной попятам. Его заведенное состояние давит, мешает работать. Но я молчу. Наша старообрядческая процессия и так привлекает всеобщее внимание. Стоит только кому-то ко мне подойти, как Артём тут же взглядом от меня отгоняет. Последний подошедший криминалист и вовсе только рот открывает и тут же, захлопнув его, уходит с видом «да ну нафиг».

Стоит нам только остаться вдвоем в комнате, как я выхожу из себя.

— Что за хрень? Ты совсем обалдел? — всплескиваю руками, к нему обернувшись.

Мой внутренний негодуйский негодуй в ярости. Никогда. Никогда. Никогда он себе такого не позволял. Ни в отношениях, ни в ссоре мы с ним прилюдно не выяснили отношения. Тем более на работе.

Глава 46

Стоит, скрестив руки на груди, смотрит, злобно прищурившись и молчит. Разглядывает пристально моё лицо, по шее вниз спускается взглядом, останавливается на груди. Усмехается.

Ну что за козел?

— Блд. Невыносимый, — из последних сил сдерживаюсь. Дом людей полон.

Прохожу мимо него. Зубы разве что не скрипят.

— Куда собралась? — Артём плечо моё сталкивает мертвой хваткой. Дергает. К себе разворачивает. — А может это ты, солнышко, у нас охренела? — не выдерживает, цедит мне в лицо. Со злобой. — Понравилось скакать на члене Родобольского?

Не понимаю о чем речь. Исходящий от Артема гнев меня топит. Способность мысли здрава в миг улетучивается.

— Ну что ты глазками своими на меня чистенькими смотришь? Снова не причем? Хорошая девочка никому не давала? — бросает в исступлении. — Что молчишь? — встряхивает меня так, что кости дрожат. — Я, блд, видел. Собственными глазами видел, как ты из его подъезда ночью выходишь! Сука, — теряет самообладание, отталкивает меня от себя. От силы отшатываюсь на несколько шагов.

Хождение по кругу.