Думаешь бьётся? (СИ)

— Мы с тётей Аленой вместе рычали на папу.

— Она мне двадцать яиц шоколадных принесла, мы их распаковывали, а папа ел.

— Это она меня рычать научила. Я ведь тебе говорил… говорил… говорил.

Сегодня Петюнчик в ударе. Впервые его вижу настолько болтливым. Если даже женщина обо мне не думала плохо, то сейчас точно начнет.

— Папа сказал, что Алёна очень…, - продолжает малец вбивать гвозди в моё сознание, как только я отворачиваюсь убрать остатки инъекций. Пожалуйста, милый, пусть он сказывал, что я очень хороший судмедэксперт, блестящий специалист. Но как же, Костя блеснул. — Красивая. И личико у неё ангельское.

Мда. Комплемент вроде бы, но у меня дергается импульсивно живот. Это пик детской непосредственно.

Костя, ты идиот?! А если Жанне? Нет, не так. А когда маме, Жанне, Петя это скажет? Ходить буду и ждать, когда же мне кирпич прилетит на голову.

— Папа тебя никогда не обманывает, — сдержанно произносит женщина, кладя руку на плечо внука. Теперь ее взгляд, обращенный на меня, становится изучающим, пытается заметить во мне хоть что-то, чтобы понять, «да» или «нет».

***

Как же я устала от себя, от своих надуманных убеждений. Четкие границы — «что можно» и «что нельзя», мешают и угнетают. Я уже в том возрасте, когда можно жить, как хочется, но я продолжаю себя ограничивать. Самое главное — счастья мне эти «сервитуты» не приносят.

Утром с Петей все так же бабушка была. У Кости, по её словам, телефон отключен. Вчера она была сдержанна, немногословна, сегодня накопившиеся переживания увеличили её речивость. Для материнского восприятия и маленькая девочка и взрослый состоявшийся мужчина остаются беззащитными и уязвимыми. Для Лидии Константиновны всё усугубляется тем, что Костя ее единственный ребёнок. Вся любовь, нежность, надежды, ожидания, теплые чувства сосредоточены в нем.

На эмоциях она мне рассказывает о том, каким способным, но до боли (в том числе и физической) активным Костя рос мальчиком, как прекрасно учился, как часто её с отцом вызывали в школу из-за драк сына. Делится воспоминаниями о том, как они переживали, что всё время сын посвящает работе, совершенно не думая о личной жизни. В каждом её слове чувствуется гордость за сына, не проникнуться не возможно. Я даже вопросов не задаю, только внимательно слушаю, киваю соглашаясь.

— Мне не нравится то, чем сын сейчас занимается. Слишком опасно. Слишком ответственно. Ему нравилось предыдущее место работы, но Жанне всего было мало. Квартира недостаточно большая, машина не того класса, отдых не её уровня. Она и так в жертву семье отдыхала только в России, первые годы она без него заграницу не улетала. И вот теперь… Я ночами спать не могу. Здесь платят больше, но каждую его командировку я молюсь, чтобы сын вернулся живым.