Бесценная белая женщина

Наташа попыталась вспомнить его содержание, но не смогла, так как несколько надушенных листочков были просто пропитаны сиропом сладеньких слов, комплиментов, слезной мольбы. Что-то типа:

«Дорогой мой человек! Самый замечательный! Самый родной!

Каждый день я любуюсь твоим точеным профилем. Мне нравится, как ты хмуришь брови, грызёшь задумчиво ручку, перекидываешься словами с друзьями. Когда я смотрю на твою милую родинку в уголке правого глаза, я думаю, что она — продолжение ресниц. Не раз я тянула руку, чтобы это проверить, но не смела к тебе прикоснуться. У тебя сегодня опять болтаются шнурки на кроссовке. Я так хочу их завязать, потому что боюсь: ты наступишь на них, упадёшь и поранишься…»

И прочее бла-бла. Бред сивой кобыли, вернее юной кобылицы. Особенно ужасана была концовка письма:

«Я тебя люблю! Дорогой мой Данила, Данилушка, мой принц, мой рыцарь, мой сказочный герой! Так люблю, что готова отдать тебе и душу, и тело, не прося ничего взамен».

И поставила подпись.

— Фу, чушь какая! Лучше об этом не думать, лучше не думать! Вот идиотка я была, предложила себя парню на блюдечке и надеялась на счастливый исход.

Если раньше Демин мог только догадываться о ее чувствах, то теперь узнал бы о них наверняка. Но влюбленная девушка не рассуждает здраво. Многолетние и тщательно скрываемые чувства просились на свободу. Что сделано, то сделано. Письмо написано, запаковано вместе с подарком и поставлено на школьный стол. А дальше уже как судьба ляжет.

Не легла! Зло посмеялась над ее юношеской глупостью и наивностью и вызвала стойкое отвращение к мужскому полу на всю оставшуюся жизнь.

— Татьяна Ларина, мать твою! — с омерзением к себе пробормотала Наташа.

— Вы что-то спросили? — повернулась к ней смуглая девушка с соседнего кресла.

— Нет. Хотя… Вы не знаете, почему нас не кормят?

Из-за вечерней суматохи Наташа не успела поужинать и теперь чувствовала, что желудок готов запеть арию: «Накорми меня, накорми…».

— Не знаю. Давайте спросим у проводницы.

Новость была неутешительной. В спешке и суматохе последних дней, Наташа не поинтересовалась, какой авиакомпанией летит. Документы на поездку делала Валя. Оказалось, что этот рейс без питания. Можно было купить бутерброд за двадцать долларов, который предложила проводница, но он выглядел так непрезентабельно, что Наташа отказалась.

— Так… Поездка обещает быть томной, — горько пошутила она.

— Вы первый раз летите в Дубай? — поинтересовалась соседка.

— Да. Подруга предложила горящую путевку, я и сорвалась. Раньше говорили: «Увидеть Париж — и умереть», а теперь, наоборот: все стремятся слетать в Дубай. Только и слышно: «Ах, Дубай! Ах, архитектура! Ах, богатство, шейхи, роскошные автомобили». Вот и получила уже первый сюрприз.

— Не переживайте.