Бесспорное правосудие

Мост с башенками и раздвижными опорами в огне прожекторов выглядел как обычно по вечерам, сверкающим, нереальным миражом. Этот вид всегда успокаивал его после рабочего дня, когда он смотрел вниз с бокалом в руке. Сейчас успокоение не приходило, и из-за этого Дрисдейл злился на Венис, как обидчивый ребенок.

– Как много это для тебя значит? – спросил он, не поворачиваясь. – Чем ты готова поступиться, чтобы решить эту проблему? Работой? Постом главы «Чемберс»?

Последовала пауза, затем она тихо сказала:

– Не говори глупости, Дрисдейл. Я не торгуюсь.

– Я этого не говорил, – повернулся к ней Дрисдейл. – Просто размышлял вслух о твоих приоритетах. Что в конечном счете для тебя важнее? Октавия или карьера?

– Я не хочу ничего приносить в жертву. Мне нужно всего лишь избавиться от Эша. – Она снова помолчала, потом заговорила: – Значит, не поможешь?

– Прости. Не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– И то и другое.

Она взяла пальто.

– По крайней мере у тебя хватило мужества на честный ответ. Не беспокойся. Я найду выход.

Провожая ее до дверей, Дрисдейл спросил:

– Может, вызвать такси?

– Нет, спасибо. Я пройдусь по мосту, а там поймаю такси."

"Дрисдейл спустился с ней в лифте и немного постоял, глядя, как Венис в блеске огней идет вдоль реки. Как всегда, ее походка была энергичной и твердой. Но потом ему показалось, что женщина споткнулась. Она как-то сразу поникла, и Дрисдейл вдруг увидел, испытав впервые за вечер искреннюю жалость, что вдоль реки идет пожилая женщина.

Книга вторая. Смерть в «Чемберс»

Глава одиннадцатая

В четверг 10 октября в семь тридцать утра Гарольд Нотон вышел из своего дома в Бакхерст-Хилл, прошел четверть мили до вокзала и где-то в семь сорок пять сел на поезд Центральной линии метро, который доставил его прямиком до Чансери-лейн. Этот путь он проделывал последние сорок лет. Его родители жили в Бакхерст-Хилле, и в его детстве это место носило неповторимое очарование маленького городка. Теперь, хотя Бакхерст-Хилл превратился в один из спальных районов столицы, он по-прежнему хранил в зеленых улицах и домах, похожих на коттеджи, что-то от сельского покоя. Но они с Маргарет начинали свою семейную жизнь в одном из немногих тогда многоквартирных домов. Гарольд женился на девушке из Эссекса, из лесного района Эпинг-Форест, близ Южного пирса, откуда она любовалась морем, вдыхая его соленый запах. Девушка лишь изредка ездила по Центральной линии до Ливерпуль-стрит и дальше, в полные очарования и опасности места Лондона. Отец Гарольда умер в течение года после ухода на пенсию, а спустя три года умерла и мать, оставив сыну маленький дом, где в свое время его взрастили в клаустрофобном, чрезмерно защищенном мирке единственного ребенка.