Его Сиятельство Бессмертный

— Если мы выиграем, то, с учётом уже полученных ста миллионов, можем набрать нужную сумму для погашения долга Корявому. Или, по крайней мере, очень к ней приблизиться. А что касается формата войны, то это своего рода соревнование.

И чем дальше Марья с Иваном рассказывали мне об этом «соревновании», тем больше радости я испытывал.

Мы хотели выйти за пределы княжества-крепости, чтобы заработать на монстрах, так?

Теперь нам это и предлагают сделать! Но помимо доходов с тел монстров, мы сможем получить ещё и всё имущество Завойских! Ведь в условиях, когда жизни взрослых воителей ценны и необходимы для защиты княжества, война между родами возможна только в том случае, когда она как раз и идёт на пользу княжеству.

Иными словами, рода, объявившие друг другу войну, получают от князя задание. Называется это «поручение подвига». Каждому роду поручают свой собственный подвиг. Но мозговитые помощники князя следят за тем, чтобы сложность подвигов для обеих сторон была одинаковая.

По итогу считают, кто преуспел больше. Обращают внимание на всё: на выполнение самого задания, на то, сколько трофеев принесли, сколько дополнительно покрошили монстров (не относящихся к заданию), на трофеи с них. Разумеется, смотрят и на то, сколько людей вернулось с выполнения подвигов. Даже количество травм и царапин у вернувшихся могут сравнивать.

Кто лучше справился, тот и победил.

А ведь за стеной всякое может произойти. Пропажу любого человека можно объяснить тем, что его сожрали монстры, и никто не докажет обратного.

— Прелестно, — проговорил я, выслушав чету Бессмертных. — Меня всё устраивает. Соглашаемся.

И мы согласились. Княжеская канцелярия сразу объявила, что выполнение подвигов начнётся через пять дней. Также через три дня, то есть уже завтра, они обещали сообщить каждому роду цель их подвига.

Род Бессмертных начал готовиться к триумфальному выходу за пределы княжества-крепости.

Для начала перевезли детишек из больницы домой, как и планировали, и я сразу же принялся исследовать их тела. Иван, Марья и Прасковья стояли над душой. Я чувствовал их нетерпение, волнение и надежду. Взрослые так сильно фонтанировали эмоциями, что пришлось их выгнать, иначе я не мог нормально сосредоточиться.

— Сидите в гостиной и ждите! Ближе к этой комнате не подходите! — прикрикнул я на эту троицу, вытолкав их в коридор.

Едва я через час к ним спустился, они тут же кинулись ко мне, чуть не сбив с ног, и засыпали вопросами:

— Ну как они?

— Вы сможете помочь им, господин⁈

— Костя, ты знаешь, что с ними такое?

— Не знаю, — выдохнул я и ощутил мощнейшую волну разочарования от трёх родителей. — Но примерно понимаю, что я могу сделать для детей, чтобы вылечить их.

Теперь же меня накрыло волной радости и надежды.