Бессмертный

Он же должен был «обрабатывать» Гиббса? Неужели моя чертовская «везучесть» снова сыграла со мной злую шутку, и Тайлер вернулся на корабль как раз тогда, когда я с него сбежала?

Когда я думала, что Эшли меня убьет за вранье и побег, я прекрасно понимала, что «убьет» — сильное преувеличение, отчитает, обидится, пригрозит больше никуда не пускать, если это будет зависеть от него. А вот Александр, навряд ли, будет так мягок, по крайней мере, судя по выражению его лица, которое не предвещает мне ничего хорошего.

Тем не менее, я благоразумно держала язык за зубами, пока мы не покинули полицейский участок. Тайлер отдал дежурному на выходе полученные от сержанта бумаги, и мы, наконец, вышли из мрачного здания на залитую солнцем улицу.

— Что происходит? — зашипела, пытаясь выдернуть руку из захвата. — Может, хватит меня держать, будто я сбегу?

Если бы взглядом можно было поджечь, я бы сейчас запылала, как факел.

— Вот когда я буду уверен, что ты не сбежишь, тогда и отпущу.

Я почувствовала, что краснею. Черт, снова он отчитывает меня, как школьницу, и снова я понимаю, что была неправа. Черт-черт-черт!

Мы в молчании прошли к стоянке и подошли к небольшому флайеру, рассчитанному, максимум, на четырех человек. В отличие от меня, Александр не воспользовался общественным транспортом, а взял флайер напрокат.

Тайлер отпустил мою руку только тогда, когда я уселась на переднее сидение, а он захлопнул дверцу. Сам Александр занял водительское место, что было непривычно, всегда, когда мы куда-то летали, пилотировала я.

Молчание затягивалось.

Тайлер легко поднял флайер, выведя его с узкого парковочного места, несколькими движениями опытного пилота.

— Хм, хорошо водишь, — оценила я, когда мы взлетели вверх и вошли в магистральную ветвь, идущую над городом. — А катер тоже умеешь?

— И «Прометей», если тебе интересно, — сухо ответил Тайлер, он злился, — даже могу провести через «окно», если понадобится. Ты не знаешь еще многих моих талантов. Но до тебя в пилотировании мне далеко, так что можешь не волноваться.

Я молчала, изучая сложенные на коленях руки. Ссориться, отстаивая свою точку зрения, это одно, а вот осознавать, что поступила глупо, — совсем другое.

— Глупо получилось, — пробормотала я, избегая смотреть на него.

— Миранда, — тихо попросил Александр, — давай мы долетим до места, сядем, и тогда ты выскажешься, а я вдоволь на тебя поору. Но если ты начнешь сейчас, мы разобьемся.

— Хм, — я хмыкнула и прикусила язык.

* * *Мы молчали всю дорогу. По правде говоря, я не знала, что сказать. Оправдываться? Просить прощения? Я поступила опрометчиво, даже глупо, но по-прежнему главной своей глупостью считала не побег от Эшли, а то, что забыла документы, поддавшись эмоциям.

Александр больше тоже не произносил ни слова.