БЕСсильный чемпион

Кстати, твоя сестра не знает, что сегодня ее сверстник должен был умереть, и ты молчи.

– Конечно, батюшка, – сладко проговаривает София. Ну точно что-то задумала.

Княжна уже немного отошла. Ее розовые губы снова трогает улыбка, бровки лукаво изгибаются. Только запах далек от благоухания лилии. М-да, ополоснуться ей и правда не помешает.

Глава 25

Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

(Бояръ-версия)

Силушка Шарика подкатила как раз вовремя. Сейчас аки человек-паук лезу вверх по стеклянной громаде отеля «Радогост». Только моя паутина не просто липнет к опорам, для надежности стальные нити вгрызаются в толстые голубые стеклопакеты между этажами и уже в расколах закрепляются. Этажей в отеле немного – двадцать три. Не абы какой небоскреб, не Эмпайр-Стейт-билдинг. Сама Сербина на шестнадцатом. Так что, считай, зарядка. Пустил паутинку – подтянулся, пустил – подтянулся…

Надеюсь, камеры меня не засекли. Видел парочку только на уровне первого этажа. Но я сиганул с крыши планетария рядом и сразу оказался на четвертом. Ползу между окнами, из здания меня не видно. Единственное – сторожевые дроны. Если здесь пускают беспилотники, то конспирацию к Градгробу. Но пока не видел ни одной железнокрылой птахи.

Уже двенадцатый этаж. Ветер теребит балаклаву на моем лице, доносит запахи города. Желтоголовые фонари внизу окрашивают мой черный маскхалат оранжевыми бликами."

"Проскочить охрану лицея не составило труда. Когда Шарик сдулся (каламбур, однако), посты с каждого забора убрали, и открылся путь в пряную лунную ночь и душистые рощи. Вот теперь у меня все через одно место. Нос в смысле. Даже если девка красивая мимо идет, но запаха не моего, то всё лесом. Вот Алла приятную свежесть источает. И куратор Элла. Да и Белоснежка, как ни удивительно. А вот ее сестра как-то не очень. Даром что фигуристая. И дело не в том «пах-пах» – со всеми бывает, у большинства, правда, только в годы пеленок и горшков. Просто мысли и намерения тоже пахнут. А подставы я не люблю прощать. Мне по душе больше мстить. В общем, типичный язычник-сварожич.

Вот и мой этаж, ползу чуть вбок. Пускаю немного нити под створку окна. Тяну леску к себе, створка оттягивается, скрипит. Замочный цилиндр выбивает из колодки, под пластиком тихо щелкает – окно открывается внутрь. Толкаю, сигаю в просторную кухню. В бок втыкается барная стойка. Черт, больно. «Ночное зрение» Китсукиса сейчас бы не помешало. Обхожу стойку, проскакиваю коридор мимо гостиной – сразу в спальню, чего тянуть. Еще перед порогом принюхиваюсь. Пахнет солью, медом и чисто женским.

На огромной кровати раскинулась Сербина, залитая лунным светом. Белая сорочка сливается с постелью. Одна нога закинута поверх одеяла. Золотые кудри рассыпались по подушкам, рот приоткрыт.