Бессердечный повеса

Изо всех сил пытаясь обрести хладнокровие, Хелен опустила глаза на воротничок его рубашки, а затем чуть ниже, проследив взглядом идеально ровную линию шва, сделанного вручную.

– Я вижу влияние мистера Куинси, – сказала она.

– Вы о рубашке? – спросил Уинтерборн. – Да, с тех пор как он приехал, то взял в заложники содержимое всех шкафов, ящиков и сундуков. Куинси сообщил мне, что нужна отдельная комната исключительно для того, чтобы там ухаживать за одеждой.

– Как дела у мистера Куинси? Он уже привык жить в Лондоне?

– Ему хватило одного дня. – Уинтерборн продолжил рассказывать о том, как камердинер наслаждается новой жизнью и, как универмаг уже стал для него более привычным местом, чем для служащих, которые проработали там несколько лет. У Куинси появилось много новых друзей, и только с личной секретаршей Риса он не нашёл общего языка. Однако сам Уинтерборн подозревал, что эти двое тайно получали удовольствие от перепалок.

Хелен внимательно слушала, испытывая облегчение от того, что была избавлена от необходимости говорить. Она думала поднять тему книг или музыки, но опасалась, что их мнения могут не совпасть. Ей бы хотелось расспросить его о прошлом, но, возможно, тема являлась деликатной, в свете его валлийского происхождения. Нет, лучше продолжать молчать. Когда её сдержанные комментарии больше не могли поддерживать разговор, Уинтерборн увлёкся беседой с Уэстом.

Опасаясь, что он счёл её скучной, Хелен тихо мучилась, ковыряясь в еде.

В конце концов, Уинтерборн снова повернулся к ней, пока со стола убирали тарелки.

– Вы сыграете на пианино после ужина? – спросил он.

– Я бы сыграла, но боюсь, у нас его нет.

– В доме нет ни одного пианино? – В его тёмных глазах промелькнула расчётливая искра.

– Пожалуйста, не покупайте мне ещё и пианино, – поспешно проговорила Хелен.

В ответ он усмехнулся, его белоснежные зубы вспыхнули на фоне кожи оттенка корицы, и от этого вида внизу живота Хелен внезапно разлилось тепло.

– В моём универмаге продаётся, как минимум дюжина пианино, – сказал он. – На некоторых никогда не играли. Я мог бы завтра прислать сюда одно из них.

Её глаза расширились при мысли о таком количестве пианино, собранных в одном месте.

– Вы и так уже проявили необычайную щедрость, – проговорила она. – С вашей стороны было бы величайшей любезностью просто осчастливить нас своей компанией.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Означает ли это, что вы позволите мне за вами ухаживать? – тихо спросил Уинтерборн. На её робкий кивок, он наклонился чуть ближе, едва ли на дюйм, но она почувствовала, как внутри у неё всё перевернулось. – Тогда вы будете чаще находиться в моей компании, – пробормотал он.