Бессердечный повеса

Уинтерборн выделялся не только своим внушительным ростом, но и чёрной шевелюрой, и смуглой кожей, которые считались результатом смешения кровей испанских басков и коренных валлийцев. Эти отличительные черты не относились к аристократическим... но Хелен находила их поразительно привлекательными.

Когда жаркий взгляд его тёмных глаз, обрамлённых чёрными ресницами, упал на Хелен, она почувствовала нервный трепет. Сохраняя хладнокровие, она не переставала улыбаться, жалея, что ей не хватает смелости сказать какую-нибудь очаровательную или кокетливую чепуху. К её великому огорчению, Пандора и Кассандра, будучи на два года моложе её, обе чувствовали себя комфортнее в компании Уинтерборна. Они забавляли его глупостями, спрашивая, не спрятан ли в его трости меч (к сожалению, нет) и описывая мумифицированных собак в египетской галерее.

Когда настало время ужина, на мгновение все оказались в замешательстве, выяснив, что близнецы подписали карточки с именами иероглифами.

– Мы подумали, возможно, всем захочется угадать, какая карточка кому принадлежит, – сообщила им Пандора.

– К счастью, моё место во главе стола, – сказал Девон.

– Это моя, – сказал Уинтерборн, указывая на одну из карточек, – и я думаю, леди Хелен сидит рядом со мной.

– Как вы поняли? – спросила Кассандра. – Вы знакомы с иероглифами, мистер Уинтерборн?

– Я посчитал буквы. – Взяв карточку, он внимательно её изучил. – Ловко нарисовано, особенно маленькие птички.

– Знаете, что это за птицы? – с надеждой спросила Пандора.

– Пингвины? – догадался он.

– Я же говорила, что она похожа на пингвина, – торжествующе сказала Кассандра сестре.

– Это перепел, – вздыхая, объяснила Пандора Уинтерборну. – Мой почерк на древнеегипетском не лучше, чем на английском.

После того как все расселись, и лакеи начали обслуживание, Хелен повернулась к Уинтерборну, полная решимости преодолеть свою застенчивость.

– Я вижу, вам сняли гипс, мистер Уинтерборн. Я надеюсь, восстановительный период протекает хорошо?

Он сдержанно кивнул.

– Весьма неплохо, спасибо.

Она не переставала разглаживать салфетку на коленях.

– Я едва могу найти слова, чтобы поблагодарить вас за музыкальную шкатулку. Это самый красивый подарок, который я когда-либо получала.

– Я надеялся, что он вас порадует.

Посмотрев ему в глаза, Хелен подумала, что когда-нибудь этот человек, возможно, будет иметь право её целовать... обнимать... они займутся всеми теми загадочными вещами, которые происходят между мужем и женой. Она начала отчаянно краснеть, заливаясь тем самым румянцем, который вызывал у неё исключительно Уинтерборн.