Беспутный повеса

Или, может, он думает, что должен извиниться перед ней? Но разве такие люди извиняются? Быть может, он вовсе не придет. Мэри очень надеялась, что он не придет, не придет никогда, и ей больше не придется встречаться с ним и краснеть от смущения."

"«Но ведь рано или поздно такое все равно должно было случиться», – подумала Мэри, стряхивая с ноги мыльную пену, и, чтобы не потерять равновесия, запрыгала на другой ноге. Однако был не только этот неожиданный порыв в Воксхолле, который она еще могла бы себе простить. Был еще этот мерзкий, отвратительный дом – очевидно, его любовное гнездышко, эта тошнотворно-вульгарная комната с ее алыми бархатными драпировками и широкой мягкой постелью – и необъяснимое отсутствие сопротивления с ее стороны, когда он нес ее на эту постель.

«Интересно, сколько еще женщин лежало с ним в этой постели», – подумала Мэри и снова почувствовала приступ тошноты. То, что она не сопротивлялась, можно было объяснить в какой-то мере замешательством и определенной благодарностью за то, что в Воксхолле он оказал ей неоценимую услугу – против этого нельзя было ничего возразить, но услугу грязную, как и все, что там происходило. Господи, на столе… Мэри тряхнула головой, избавляясь от этого воспоминания. Тогда ее охватил ужас, ей страшно было остаться одной, и нужно было к кому-то прижаться, а когда все произошло, в ней остались усталость и безразличие. Или это было любопытство? Такое предположение заставило ее вздрогнуть. Но какова бы ни была истинная причина, Мэри сочла невозможным отказать лорду Эдмонду.

«Тебе понравилось все, что там произошло, – напомнил ей внутренний голос, – понравилось абсолютно все». Мэри снова тряхнула головой, но голос не умолкал.

Прежде в занятиях любовью Мэри бывала пассивной участницей, хотя отдавалась с готовностью и проявляла нежность; Лоуренс никогда не жаловался на ее холодность. Она всегда считала, что мужчины обожают заниматься любовью, а женщины существуют, чтобы доставлять им удовольствие. Но это не означало, что она сама не получала наслаждения от этих занятий, Лоуренс всегда удовлетворял ее.

Но в прошедшую ночь она отнюдь не была пассивной. Ее неистовство в Воксхолле еще можно было объяснить – тогда бушевала гроза, но в той алой комнате никакой грозы уже не было, и все же… все же… О Господи!

«Тебе все очень нравилось, и ты отдавала столько же, сколько получала», – продолжал тот же голос.

Нет, это не правда! Мэри крепко зажмурилась. Такого не может быть, этот мужчина был ей неприятен, в нем было все, что она всегда считала самым отталкивающим.

«И самым привлекательным», – нагло добавил голос.

«Конечно, лорд Эдмонд не придет, – решила в конце концов Мэри, – потому что, проснувшись, тоже ужаснется тому, что произошло между нами ночью.